Сегодня Александр Дмитриевич РАДЫГИН – ветеран труда, отец, дед и прадед. Всю жизнь занимался любимым делом – работал на «Роствертоле», счастливо прожил в браке – его жизнь сложилась. Только вот детство было перечеркнуто войной. 

Александра Дмитриевича РАДЫГИНА я сфотографировала возле того самого буфета, что уцелел в войну. Наш читатель говорит, что после войны большой нужды уже не знал, но бережливым научился быть навсегда.
В 1941 году Александру Дмитриевичу исполнилось только 7 лет. 

Когда вошли немцы, он жил там же, где и сегодня, – в Ростове, в квартире на ул. Жактовской (теперь – Ольги Первеевой). Жили они вместе с матерью (отец умер, старшего брата забрали на фронт). Часто у Радыгиных останавливались офицеры: и наши, и немецкие. Вот с ними-то, постояльцами, у Радыгина воспоминания большей частью и связаны. 

Чуть не убили за печенье

Чего ожидать от новых немецких квартирантов, каждый раз никто не знал. Были они разными. Оказывались среди них даже те, кто любил пообщаться с Сашей. Например, пожилой немецкий командир, который рассказывал, что хочет, чтобы Советы всех освободили. Часто потом Саша вспоминал молодого немецкого офицера, который все говорил: «Зачем воевать? Надо жить, работать!». До войны тот был фабрикантом. Дома в Германии у него остались жена, дочь, и ему совсем не хотелось войны. 

Но большей частью мальчик, конечно, боялся фашистов. Еще больший страх нагоняли разрывы снарядов, обстрелы и бомбежки – даже заснуть не мог. До сих пор, вспоминая войну, Александр Дмитриевич говорит: «Душили страх и голод». 

И вот однажды в буфете у Радыгиных, мечтавших о хлебе, появилась ваза с печеньем. Ее оставил немецкий подполковник, который в это время остановился у них на квартире. Было у немцев и шампанское. Но оно Сашу не волновало. А вот печенье оказалось для изголодавшегося ребенка непреодолимым искушением. 

Сначала он взял одну штучку. А потом… не смог остановиться и съел все. 

Когда вернулся подполковник и увидел, что Саша сделал, пришел в бешенство. Схватил мальчика за ухо, взял пистолет и потянул ребенка к сараю. Увидев это, мать кинулась в ноги фашисту, стала умолять и плакать. «Очень некорошо сделал!» – сказал тот, но Сашу отпустил.

Что чувствовала мама

Конечно, мальчику хотелось отомстить фашистам. И вот однажды со своим другом Саша решается идти подпаливать немецкие машины. Немцев в округе улиц Нансена, 1905 года, Делегатской, Лениногорской и Ольги Первеевой было множество. Мальчишками, конечно, двигала не только ненависть, но и азарт. И вот такие, задиристые и целеустремленные, они отправились на борьбу с врагом.

Их сразу заметили. Саша бежал тогда так, как, возможно, никогда больше в жизни не бегал. Мальчик был уверен, что наступили последние мгновения его жизни. К счастью, все обошлось. 

В другой раз, взяв по шомполу, мальчишки отправились разбивать фары и лампочки на немецких машинах. И вот тут Саше не повезло – не успел сбежать. Немец так дал мальчику по спине, что тот еле дополз до дома, но был рад, что остался в живых.

Что чувствовала мама сорванца, который то и дело находил себе приключения и бесконечно лез на рожон, сказать трудно. Никакие уговоры, следы, ремень на парня не действовали.

Однажды мальчик был контужен. Рядом с домом разорвался снаряд. Ребенок был внутри, но взрывная волна выбила стекла и отбросила Сашу в сторону. Он ударился головой об угол печи и потом полгода не мог говорить.

Чуть не закончилось ампутацией Сашино ранение. Осколок попал прямо в руку. Вроде бы и рана была незначительная – мальчик даже сам и вынул осколок. Но пошло нагноение. Пришлось обращаться к врачам в ЦГБ. Те сказали, что руку придется ампутировать. Мать категорически отказалась и умоляла сделать все, что возможно, – куда же ребенку без руки? Женщина оказалась права – сын выздоровел.

И Закруткин, и Казакевич

В 1943 году наши окончательно освободили Ростов. Как только вошли, в доме у Радыгиных остановился генерал Алексей Селиванов, командир 5-го гвардейского Донского казачьего кавалерийского корпуса. Тогда же Радыгиным пришла телеграмма от Сашиного брата. И хотя в ней сообщалось, что у него все хорошо, мама не выдержала и расплакалась – уж очень долго в осажденный Ростов не приходили весточки. 

Селиванов сначала не понял, почему хозяйка в слезах, а когда узнал, что происходит, сразу же дал машину. И Саша с мамой поехали на почту, чтобы сообщить брату, что они тоже живы и здоровы. 

По приезде с почты мальчик стал свидетелем совещания, которое происходило в их квартире. На нем присутствовали военные корреспонденты Константин Симонов и Виталий Закруткин. 

Большое впечатление на Сашу произвел стоявший у них какое-то время разведчик Эмиль Казакевич. Молодой военный очень красиво умел рассказывать, и ему было что рассказать. Например, Казакевич подарил Радыгиным одеяла и заметил, что они немецкие, из землянки. Саша потом много раз представлял, как наши разведчики берут землянки фашистов… Не только со слов Казакевича, но и из личных наблюдений Саша знал: немцы были на хорошем довольствии. 

О ПОБЕДЕ мальчик узнал 8 мая. В это время постояльцем Радыгиных был капитан Кац. Его жена разбудила Сашу: «Победа! Мы победили!» Мальчик оделся, вышел на улицу, и офицер дал ему выстрелить из пистолета. Война закончилась.

Сегодня, несмотря на свои годы, Александр Дмитриевич держится бодро. Его дом и двор – в образцовом порядке. В перспективе планирует научить любимого правнука боксерским приемам. В общем, масса планов и никакого нытья. Александр Дмитриевич – удивительный человек, впрочем, как и большинство представителей его поколения. Не требует многого. Но, как и все его поколение, хочет справедливости государства по отношению к детям войны. Справедливым считает, если для таких, как он, будут предусмотрены какие-то льготы или компенсации. А главное, о чем мечтает, – чтобы не было войны.

Александра Дмитриевича РАДЫГИНА я сфотографировала возле того самого буфета, что уцелел в войну. Наш читатель  говорит, что после войны большой нужды уже не знал, но бережливым научился быть навсегда.