Слово «благотворительность» в лексиконе советской молодежи отсутствовало. Под это было подведено целое идеологическое обоснование.

Уже в первом издании Большой советской энциклопедии, вышедшем в свет в конце 1920 годов, сообщалось, что благотворительность – явление, свойственное лишь классовому обществу, а советскому строю – чуждое. И в последующие годы в советских справочниках и статьях слово «благотворительность» соседствовало с «лицемерием». Действие, которое оно обозначает, трактовалось как незначительная помощь, оказываемая господствующими классами неимущим, чтобы создать иллюзию социального партнерства, отвлечь трудящихся от борьбы за свои права.

Но это не значит, что советская молодежь не совершала акций, которые мы сегодня назвали бы благотворительными. Открываю номер нашей газеты за 8 марта 1927 года (тогда она называлась «Большевистской сменой», распространялась на Юге России и Северном Кавказе). Внимание привлекает сообщение из Ейска, озаглавленное «Фонд помощи неимущим»: «Во второй девятилетке на классных собраниях учащиеся решили организовать фонд помощи неимущим учащимся. В каждом классе избранный кассир собирает деньги и отдает особой комиссии».

Большой проблемой для молодой Советской страны была детская беспризорность. В финальную атаку на этом фронте южно-российская комсомолия перешла в конце 1932 – начале 1933 года. В это время «Большевистская смена» пропагандировала передовой опыт в деле ликвидации этой социальной язвы. Рассказывала о рабочих коллективах, которые открывают при своих предприятиях детские дома и интернаты для подобранных на улицах бездомных детей, о комсомольцах, которые берут сирот в свою семью.

«Ни одного беспризорного и безнадзорного на улицах края!» – таким был лозунг тех дней. Комсомольские организации разного уровня объявляли сбор в пользу беспризорников одежды, бытовых вещей, денег. Деньги требовались на обустройство этих детских домов, содержание, по крайней мере, на первых порах, их питомцев. 

Судя по публикациям, размер суммы денежной помощи нередко обсуждался на комсомольских собраниях. К примеру, комсомольцы Северо-Кавказской железной дороги в мае 1933 года решили отчислить в фонд ликвидации беспризорности два процента своего месячного заработка.

Руки прочь от рабочих России!
Руки прочь от рабочих России!

В те годы широко практиковалась эстафета денежных пожертвований. Впрочем, слово «пожертвование» воспринималось таким же старорежимным и нежелательным, как и «благотворительность». Суть инициатив заключалась в следующем. Трудовой молодежный коллектив, комсомольская организации или отдельные комсомольцы сообщали через газету, что вносят определенную сумму денег в какой-то фонд и «вызывали на такую же сумму» другие конкретные коллективы, организации и отдельных комсомольцев – как правило, из числа руководящего звена. Типичный пример в тему: «Работники Майкопского райкома вносят 60 руб. в фонд по борьбе с беспризорностью и вызывают Чеченский обком и Новочеркасский, Орджоникидзевский РК».

В таких же благотворительных эстафетах участвовали и пионеры. 9 октября 1926 года «БС» сообщала: «Ростовская городская организация юных пионеров вносит в фонд помощи английским горнорабочим собранный пионерами для детей горнорабочих первый взнос в сумме 190 руб. и вызывает оказать помощь детям бастующих горняков Нахичеванскую, Ленинскую, Шахтинскую и Грозненскую организации юных пионеров».

Откуда у детишек деньги? Наверно, экономили на своих школьных завтраках. А, может, устраивали лотереи, распространяли книги. О подобных комсомольских акциях «БС» читателям сообщала.

В том же 1926 году «БС» писала о сборе пионерами и комсомольцами интернациональных пятачков – в помощь зарубежным борцам с капитализмом.

Сегодня многие в России реагируют на такие факты иронически: «Одни голодранцы помогали другим таким же, размечтавшись о мировой революции».

Еще вспоминают в этой связи профессора Преображенского из булгаковского «Собачьего сердца». Он, как помните, наотрез отказался покупать у заведующей культотделом дома журналы в пользу нуждающихся детей Германии.

С профессором Преображенским – ситуация особая. Эта гражданка явилась в его квартиру в составе комиссии по уплотнению. В другой обстановке профессор в пользу детей Германии, может, и пожертвовал бы. А тогда был на взводе.

Сбор интернациональных пятачков – это по части интернационального долга, пролетарской солидарности. В 1920-х годах это были не пустые лозунги. Интернациональная пролетарская солидарность существовала. Одно из ярких тому доказательств – поддержка трудящимися разных стран Советской России в ходе советско-польской войны. 

Страны Антанты по просьбе польского правительства посылали для укрепления польской армии оружие и другие важные грузы. Но у рабочих этих стран была своя позиция в данном вопросе: «Руки прочь от Советской России!»

Они всячески саботировали отправку грузов на советско-польский фронт. Грузы «терялись в пути», уходили из-за чьей-то «оплошности» по другому адресу, повреждались и т. д.

Ну как было советскому пионеру или комсомольцу, зная об этой помощи, не отправить в фонд таких зарубежных друзей хотя бы пятачок? И это, пожалуй, действительно больше, чем благотворительность…