Жительница города Константиновска Ирина Музыкант вместе с мужем и двумя дочерьми лишились единственного жилья

Двери дома опечатаны. Жить семье Музыкант негде...

Наша газета рассказывала в прошлом году о трудной жизненной ситуации, в которую попала эта семья («Даже Мила просила о помощи», №173 от 30 мая 2017 года). Женщина, пытавшаяся различными способами решить материальные проблемы, не только не смогла найти приемлемый выход, но и завела себя и своих близких в ловушку.

Ирине – немного за сорок.

Казалось, и образование Ирина получила, и замуж вышла, но только ни с работой по специальности что-то не получалось, ни семейных проблем меньше не становилось. Дочурка, их с мужем первенец, умерла, не прожив после родов и пяти минут. Потом близняшки-дочери родились. Радость тоже оказалась недолгой – у девочек врачи обнаружили расстройство здоровья. Муж стал инвалидом. И Ирина постепенно стала терять понимание реальной действительности. 

В доме постоянно не хватало денег на самое необходимое. И женщина, просыпаясь иногда по утрам, просто не знала, чем накормить семью и на что купить лекарства. Приходилось брать продукты в долг под небольшую зарплату. Получит свое мизерное жалованье (она работала техслужащей в школе), отнесет его продавцу и снова в долг залезает. Уже на пятнадцать тысяч набрала.

Чтобы отдать долги, активировала кредитную карточку, что прислали ей по почте «доброжелатели». Помните, сколько таких писем мы получали в почтовых конвертах? 

Ну а дальше и рассказывать не стоит. Долги росли как снежный ком. Уже те пятнадцать превратились из-за грабительских процентов в целых двести тысяч. 

Ирина не спала по ночам, пытаясь найти выход. Никому в семье не рассказывала о долгах, понимая, что муж Андрей за них по головке не погладит. И вновь «спасение» пришло ниоткуда. В местной газете попалось на глаза крохотное объявление о займах под недвижимость. И номер телефона. 

Из недвижимости в собственности у Ирины был лишь единственный дом, который достался по наследству от дедушки. Строил его бывший узник фашистского концлагеря вместе с женой для своей семьи. Вступила в это наследство внучка после смерти Митрофана Ивановича. И, совершенно не догадываясь о возможных негативных последствиях, загнанная в угол накатившими проблемами, позвонила женщина по тому злополучному объявлению.

Весной прошлого года семья Музыкант еще надеялась отстоять свое единственное жилище.Ирина сегодня уже не может точно восстановить в памяти подробности похода в офис «черных риелторов». Помнит, как обходительны там были с ней, как притупили ее бдительность красивыми обещаниями. Как попросили принести все документы на единственное жилище. Ей бы тогда остановиться или хотя бы посоветоваться с кем-то. Мужу рассказать, взять его с собой к тем улыбчивым бизнесменам. Но женщина все сделала в одиночку и втайне от всех.

В итоге вместо договора займа в октябре 2014 года Ирина подписала не что иное, как договор купли-продажи ее собственного дома, где жили ее муж и тогда еще несовершеннолетние дочери. Купил это жилище вместе со всеми домочадцами некий волгодонский предприниматель. И, конечно, не за двести тысяч, которые хотела занять у него в то время Ирина, а за семьсот. Хотя женщина уверяет, что получила от своего «благодетеля» лишь двести, да и то двадцать отдала другому сотруднику фирмы за предоставленные услуги по оформлению документов. Но в договоре черным по белому собственной рукой написала «семьсот».

Рассчитавшись частично с долгами и накупив каких-то необходимых вещей, обрадованная женщина даже представить не могла, какую ловушку ей приготовили господин Ш…в и компания. По словам Ирины, она несколько месяцев, как договаривались они с «бизнесменами», приносила в счет погашения долга по договору займа, которого, как мы уже знаем, просто не существовало, по двадцать тысяч рублей ежемесячно. Расписок не брала, свидетелей не приводила. Но уже зимой 2015 года с нее начали требовать вернуть сумму в несколько сотен тысяч рублей. А потом и того хуже. Ее жилище за три года, прошедших с того времени, оказалось проданным вместе со всеми прописанными в нем жильцами... целых четыре раза.

Пошли жалобы со стороны семьи Музыкант во все инстанции, но всюду разводили руками: недостаточно доказательств фактов мошенничества со стороны «черных риелторов» – они-то умеют свои делишки оформлять законным образом. Не подкопаешься, как говорится. Только беднягам, попавшим в ловко расставленные сети, от этого было не легче.

В итоге последние новые собственники небольшого домика в Константиновске, где по-прежнему жила, надеясь на чудо, семья Музыкант, просто подали иск в суд о выселении бедолаг из собственного дома. Суд выиграли, и вот теперь на подворье Ирины и Андрея появились приставы и опечатали все двери домовладения. Семья оказалась просто на улице.

– Мы живем пока у сестры, – со слезами рассказывала мне Ирина. – Что делать дальше – не знаем. У сестры своя семья: муж, дочь. В одной комнате нас теперь семеро.

В школе, где работают и Ирина, и Андрей, мало что знали о беде, что постигла их сотрудников. Ирина старалась не делиться своим горем, боясь осуждения коллег. Сама, дескать, виновата в своей излишней доверчивости. А когда все всплыло на поверхность, те пообещали помочь. Но понятно, что никто новый дом для семьи не купит. Разве что могут оказать небольшую материальную помощь на первое время.

И все-таки появился небольшой лучик надежды в этой печальной истории. У Ирины сдан в аренду местному фермеру небольшой участок земли сельхозназначения, что достался ей по наследству. Я позвонила Валерию, так зовут этого фермера, с просьбой помочь семье Ирины.

– В беде постараемся их не оставить, – сказал мне Валерий. – Подберем вместе небольшое жилище. Может, еще кто-нибудь вызовется поддержать эту семью. Буду только рад. Только вот деньги при сделке будем перечислять безналичным путем, чтобы опять Ирина впросак не попала.

У меня на душе потеплело. Хорошо, что в мире есть разные люди. И больше все-таки добрых, отзывчивых. Только вот с теми, кто пытается обогатиться за счет горя и доверчивости людей, пора тоже разобраться тем, кому положено. А как это сделать? Надеюсь, у них методы найдутся. Было бы, как говорится, желание.