И вновь нам приходится возвращаться к делу бывшего инспектора дорожно-патрульной службы Андрея Быкова. Еще в 1998 году его обвинили в получении взятки от водителя задержанного на посту ГИБДД грузовика.

Похоже, дело это сегодня уже окончательно созрело для Книги рекордов Гиннеса. Ну, где еще, скажите, разбирательство по внешне простому и столь распространенному факту, как взятка «гаишника», может продолжаться 11 с лишним лет да так и не закончиться установлением истины?

Дело Быкова прочно прописалось в суде Красного Сулина, где его рассматривали уже трижды. Причем два раза обвинительный приговор отменялся вышестоящей инстанцией, и разбирательство начиналось заново. Такая цикличность, а точнее сказать, зацикленность судейской машины уже давно наводит на мысль, что все не так просто в этом внешне незамысловатом деле. А изучение его материалов не оставляет сомнения в изначальной сфабрикованности обвинений, выдвинутых против Андрея Быкова.

ВПРОЧЕМ, СВОЮ ПОЗИЦИЮ по всей этой истории мы уже излагали не раз. Подробно рассказывали, как топорно управление собственной безопасности ГУВД области, реагируя на некие «сигналы», организовало весьма сомнительный с правовой точки зрения оперативный «эксперимент». Целью его было уличить старшего сержанта Быкова во взятке. Для этого на одном из предприятий был зафрахтован КамАЗ, водителю которого поставили задачу «сунуть» заинтересовавшему УСБ инспектору 200 рублей. А когда инспектор, вопреки всем расчетам «экспериментаторов», денег не взял, они, проведя серию обысков, как-то «вдруг» обнаружили криминальные купюры. Однако до суда вещдок не дожил: непонятно почему был передан следователем назад в УСБ, после чего канул в неизвестность… В конце концов, купюры были признаны судом недопустимыми доказательствами наряду с протоколом досмотра подозреваемого инспектора, кассетами с аудио- и видеозаписями «эксперимента» и рядом других важных документов и материалов, призванных убедить всех и вся в безусловной виновности Быкова.

От процесса к процессу, подобно легендарной шагреневой коже, сжималась и без того скудная доказательная база обвинения. Однако раз за разом, как завороженный, суд подтверждал обвинительный приговор: три года лишения свободы условно. И затем с нескрываемым изумлением красносулинские служители Фемиды и следователи наблюдали, как осужденный отчаянно пытается избавиться от навешенного на него ярлыка. И не могли взять в толк: чего это он так напрягается? Ведь приговор-то условный — мягче не бывает… А «странный» Быков двенадцатый год доказывает, что он не брал взяток…

Перечислять процессуальные проколы следствия и суда можно бесконечно, и в свое время мы уже постарались рассказать о них в наших прошлых публикациях под рубрикой «Печальный детектив». А их за те 11 лет, что тянется дело Быкова, накопилось с добрый десяток. И с каждой публикацией читатели могли наблюдать, как сначала следствие, а потом суд пытались справиться с поистине непосильной задачей по поиску черной кошки в темной комнате. Причем заранее зная, что ее там нет… А если учесть количество судебных разбирательств только в одном красносулинском городском суде, то таких «кошек» у них набралось, простите за невольный каламбур, видимо-невидимо.

И чем меньше с каждым возвратом дела из областной инстанции становилось доказательств вины Быкова, тем упорнее подтверждали следствие и суд свои первоначальные обвинительные выводы и решения. Даже факты и показания свидетелей, явно говорящие в пользу подсудимого, обращались против него. Даже свидетельская забывчивость трактовалась в пользу обвинения, а то и составляла фундамент приговора. Как известно, иногда само алиби есть преступление. В интерпретации красносулинской Фемиды этот тезис приобрел едва ли не буквальное и, прямо скажем, зловещее звучание.

А вот классическая закономерность «чем меньше фактов, тем красивее схемы» в случае с делом Быкова, очевидно, не сработала. Приговоры — особенно последний — формулировались настолько неуклюже, с таким пренебрежением к элементарным правовым нормам, что это не может не наводить на грустные мысли об удручающем состоянии первичной инстанции нашего судопроизводства. Столько нарушений и процессуальных промахов закона на один квадратный сантиметр приговора даже сегодня нечасто встретишь. В предыдущем материале «Фемида ля комедия!» («НВ» №284 от 2 сентября 2009 года) мы уже имели возможность рассказать, как обвинительные конструкции воздвигались буквально на пустом месте. Как игнорировались знаковые моменты типа отсутствия среди вещественных доказательств пресловутых денежных купюр, как мирились следствие и суд с разительными противоречиями в свидетельских показаниях, закрывали глаза на процессуальные нарушения и т.д., и т.п. Да-а, старина Мэрфи, так изящно пошутивший по поводу фактов и схем, оказался здесь, что называется, «не при делах».

«ПЕЧАЛЬНЫЙ ДЕТЕКТИВ» Андрея Быкова давно уже вышел за все рамки юридических приличий. Достаточно только вспомнить, сколько тянется дело, чтобы осознать, что в данном случае грубо нарушено одно из фундаментальных положений международной Конвенции о защите прав и основных свобод — право на справедливое и публичное судебное разбирательство в разумный срок. И если наши юристы все еще не прониклись духом этого документа, то судьи в Страсбурге, куда дело Быкова уже попало, знают его положения до последней запятой. Можете быть уверены: оценят творчество нашенской Фемиды по достоинству, не упустив возможности предъявить за него счет родному российскому правительству. Благо, правовые прецеденты, по своей фабуле почти идеально совпадающие со случаем Андрея Быкова, в международной судебной практике уже имеются. Увы, большинство из них поставлены нашей страной…

Но почему именно Европейский суд должен ставить последнюю точку в подобных делах? Неужто нашим судьям так уж фатально не хватает необходимой квалификации, чтобы утвердить справедливость и закон? Мы уже говорили, повторим вновь: в случаях, подобных быковскому, действуют совсем иные, далекие от профессиональных резоны.

Думается, в областном суде с неменьшим изумлением следили за судебным аттракционом в Красном Сулине и не хуже других сознавали необходимость поставить, наконец, в этом деле точку. Но президиум областного суда не так давно согласился с вынесенным в Красном Сулине приговором, и он вступил в законную силу.

В Ростове, таким образом, выбрали самое простое: волевым порядком прервали не в меру затянувшийся бег по судебному кругу. Самое простое, однако, далеко не самое эффективное, поскольку там, где речь идет о судьбах людей, прямая оказывается далеко не самым коротким путем к истине. Безудержное стремление во что бы то ни стало сохранить лицо чаще всего и приводит к его потере. Ты думаешь, что таким образом стараешься избежать ошибки, — и громоздишь одну ошибку на другую. И что самое печальное: видишь и сознаешь это… В приватных беседах и милицейские, и судейские чины охотно признают: дело Быкова высосано из пальца. Что не мешает им тут же становиться в третью позицию и заявлять: оправдательного приговора не добиться. Никогда и никому. Своих не выдаем…

Отчего среди наших правоохранителей корпоративные резоны вдруг возымели такую демоническую силу — это другой вопрос. Он относится, скорее, к состоянию общества, сверху донизу пропитанного правовым нигилизмом. Но как бы ни казалась нынешняя развязка «печального детектива» устраивающей буквально всех его фигурантов, кроме, разумеется, осужденного, очевидно, что, по большому счету, не выиграл здесь никто.

НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛИ Андрея Быкова, инициировавшие пресловутый «эксперимент», чтобы остановить служебный рост старшего сержанта, вроде бы, могут торжествовать. Карьера Быкова, который вот-вот должен был получить офицерское звание и рассматривался как наиболее вероятная кандидатура на должность командира взвода, сломана. «Нетипичного мента», каким слыл старший сержант, — образованного, резкого, требовательного, принципиального и «не берущего» — в ГИБДД больше нет. Более того: Быкова вроде как удалось-таки ославить. Вот только где сами они, эти недоброжелатели? Смотрим — и видим, что «иных уж нет, а те далече». Никого уже не встретить на «хлебных» местах в ГИБДД, и никому так и не удалось, устранив соперника, добиться по-настоящему большого жизненного успеха.

То же можно сказать и о сотрудниках бригады УСБ, ради торжества провокационного «эксперимента» прессовавших Андрея Быкова, его близких, а заодно и всех остальных, кто вольно или невольно оказался причастен к спецоперации. В органах большинство их давно не работает, о той давней истории вспоминают с явной неохотой, то и дело ссылаясь на плохую память. Разве что прежний начальник управления ушел на повышение. Так тем больше у него причин тормозить разбирательство по этому делу: есть что терять и чего страшиться.

Для следствия и судей, занимавшихся все эти 11 лет делом Быкова, последнее решение президиума областного суда — как подарок судьбы. Впору отправляться в церковь свечку ставить… Ведь оправдание их подсудимого, что называется, чревато. Слишком уж скандально выглядит дело, чтобы в случае чего не задать извечно русский вопрос «кто виноват?» и не сделать соответствующие выводы. Впрочем, как уже говорилось, система своих не выдает.

ЧТО ЖЕ КАСАЕТСЯ Андрея Быкова, то меньше всего ему сегодня хочется выступать в роли этакого Монте-Кристо, предъявляя к оплате давние счета. Пережив, пожалуй, самые тяжелые в своей жизни 11 лет, он строит нормальную жизнь. И нет сомнения, что построит. Работает, совсем недавно родилась дочка. И хоть готов Андрей к продолжению борьбы, настроений своих не скрывает:…

— Устал я за эти 11 лет. Устал засыпать и просыпаться с мыслями о судебном процессе, устал доказывать свою невиновность тем, кто и сам прекрасно это знает. Не могу уже видеть, как белое называют черным и наоборот. Дело, конечно, не в моем условном сроке. Просто не могу допустить, чтобы моего сына и только что родившуюся дочку считали детьми взяточника и тыкали в соответствующий пункт анкеты. Оттого и добиваюсь оправдания. И если получу его от нашего суда, то готов забыть и эти вырванные из моей жизни 11 лет, и тех, кто их мне устроил. Как бы трудно мне это ни далось…

Но это лишь в том случае, если встретит бывший милиционер, наконец, понимание у правосудия своей страны. Если же оправдание придет из далекого Страсбурга, то прощать, наверное, не имеет смысла. Урок справедливости должен быть, в конце концов, усвоен. И кому это нужно больше — самому Быкову или так безжалостно проехавшейся по нему системе — еще вопрос.