— Как же ты провел этот год, чем занимался? — спрашиваю Александра Андреева, в недавнем прошлом — третьекурсника Ростовского медуниверситета. — Работал, — отвечает Саша. — И судился.

Знал бы, что услышат…

Он неохотно говорит об этом, но я знаю: прошедший год дался ему, что называется, кровью. Угодил по серьезному поводу в больницу — в отделение нарушений ритма сердца. Ставился даже вопрос о хирургическом вмешательстве, но, к счастью, обошлось. Ему всего девятнадцать. Что ж за экстрим у него случился, коль молодое сердце дало сбой?

Отвечаю:  судебный процесс по восстановлению в вузе. После отчисления, инициированного самим ректором Алексеем Алексеевичем Сависько. Бурно отреагировавшим на… Впрочем, давайте по порядку.

…Сентябрь прошлого года, переулок Нахичеванский, заставленный машинами проезд неподалеку от входа в административное здание медуниверситета. Перерыв между занятиями, студенты высыпали на улицу. Кто-то болтает, кто-то флиртует, кто-то звонит по телефону. Сидящие в припаркованном на противоположной стороне автомобиле четверо друзей весело что-то обсуждают. Вставляя по ходу дела ненормативные словечки.

Впрочем, Александр, для которого это имело роковые последствия, утверждает, что «нехорошее слово» было произнесено единственный раз. Тем не менее оно донеслось до слуха вышедшего из дверей ректора…

Отчислили за час

Дальше все развивалось стремительно. Руководитель вуза обошел машину, велел Александру выйти и следовать за ним. Забрал у него студенческий билет. Завел в ректорат, распорядился о созыве комиссии и…

Через час третьекурсник Андреев уже был отчислен. В этот промежуток его успели сгонять в деканат, где он, потрясенный, послушно написал под чью-то диктовку объяснение: дескать, каюсь, нарушил… Никак не мог поверить в реальность происходящего. Набирал телефонный номер отца, а перед глазами все плыло и в голове стучало брошенное ему в лицо ректором обидное слово. Не ругательное, но… Унижающее, оскорбительное. Произнесенное при всех. Показательный урок, так сказать…

— Когда я смог попасть к ректору, — рассказывает Сашин отец — Алексей Сергеевич Андреев, кандидат медицинских наук, завотделением облпсихоневрологического диспансера и, кстати, преподаватель одной из кафедр медуниверситета, — то услышал от него, что, дескать, мой сын, употребив ненормативную лексику, «растлил души десяткам людей», до которых его речь донеслась, а потому не может учиться здесь.

Саша — из медицинской семьи. У него не только отец — известный медик, но и мать — доктор медицинских наук в НИИ акушерства и педиатрии, авторитетный специалист. Выбор будущей профессии был для Александра более чем осознанным, с детства себя к медвузу готовил. Поступил на бюджетное отделение, хорошо учился. И вдруг все обрушилось…

Назначили виновным?

Спросите любого более-менее культурного человека — он скажет вам, что ненавидит мат. Но не будем врать самим себе — мы живем в искаженной языковой стихии, барахтаемся в море сквернословия, обрушивающегося на нас из телеящика, со страниц новомодной литературы, из уст новоиспеченных светских тусовщиков(иц), а то и политиков. Спонсируемый известным олигархом «Ё-мобиль» назван так явно не без умысла, и ничего, скушали. Такова, увы, реальность, «каков поп (коммуникативная среда — Л.К.), таков и приход». Надо обладать внутренней зрелостью, иммунитетом против бескультурья, чтобы противостоять столь агрессивному напору извне. Людям постарше это в основном удается, а молодым – не всегда. У них еще силен инстинкт «быть, как все». Но ведь жизнь показывает: перебесятся в конце концов, поумнеют…

Однако третьекурсник Андреев был «назначен виновным» за «грехи всех», общее несовершенство мира. Хотя можно было бы поискать в арсенале средств наказание помягче: лишить стипендии, устроить, как в советские времена, разгромное собрание, вывесить плакат «Позор сквернослову» и т.д., и т.п. Неприятно, но все — лучше, чем выбрасывать парня на улицу…

Суд решил…

Родители Александра изо всех сил пытались уладить конфликт мирным путем. Просили, объясняли, сидели под дверью в ректорской приемной, подключили облеченных чинами коллег — вплоть до столичных светил, чтобы те упросили ректора смилостивиться. Но он оставался непреклонен. Нет — и все! Как если бы речь шла о закоренелом преступнике.

Домой к Андреевым тем временем звонили «доброжелатели» и советовали встать на позицию ректора, перевести сына учиться в другой город. Пусть, мол, отрывается от семьи, родной среды, живет где-то на квартире без родительского пригляда…

Вот после всего этого Александр Андреев и подал в Кировский райсуд иск о признании приказа об отчислении незаконным и восстановлении его в качестве студента. Однако райсуд ему в иске отказал. Следующий шаг — подача кассации в областной суд. «Мы, честно говоря, уже особо ни на что не надеялись», — признается Сашин отец.

Однако кассационная коллегия обл­суда приняла решение удовлетворить иск Александра Андреева и восстановить его в качестве студента. «Не оспаривая обстоятельств произошедшего инцидента, — сказано в документе, — судьи сошлись во мнении, что такие обстоятельства не могут служить основанием для отчисления студента из высшего учебного заведения…»

Так что же все это было? Сведение счетов, показательная порка или просто «начальник всегда прав»?

Хотя если бы на каком-то этапе проштрафившийся парень был бы великодушно «помилован» ректором (ведь для студентов тот, по идее, — прежде  всего отец-командир, «сам поругаю, но сам и пожалею»), это имело бы сильный педагогический эффект. И ничей апломб не пострадал бы, никто бы зла друг на друга не таил, не упрямствовал бы больше. А так даже сейчас, когда все точки над “i”, казалось бы, расставлены, борьба все равно продолжается…

— Решение суда ректором не выполняется, хотя оно вступило  в законную силу с момента оглашения, — сообщает Алексей Сергеевич Андреев последние «боевые» сводки. — Ректору, сказали нам, не все в нем понятно: он хочет получить от суда разъяснения и готовится подать надзорную жалобу. На наш третий по счету запрос в ректорат мы получили ответ, что восстанавливать Александра некуда, поскольку нет свободных бюджетных мест. Придется теперь обращаться в службу судебных приставов и прокуратуру.

— Ты представляешь, как тебе будет трудно после восстановления? — спрашиваю Александра.

— А у меня другого выхода нет, кроме как учиться изо всех сил и не подставляться, — отвечает он. — И я к этому готов…

В медуниверситете конфликты — не редкость, об этом  писалось в «НВ» в коррес­понденция «Из-за чего воюем?» (в номере за 5 октября 2010 года). Но тогда хотя бы противоборствующие стороны были эквиваленты: профессор против профессора, всем — по пятьдесят лет. А тут вся тяжелая артиллерия, включая вузовскую юрслужбу, — против юнца-студента. Если изначально хотели его наказать за ненормативную лексику, то он за прошедший год такую прививку против нее получил… 

Так, может, стоит, господа, все забыть, выполнить законное решение суда и дать парню доучиться?