Другой взгляд

- В двенадцать лет я узнала, что у меня сахарный диабет. Это была середина восьмидесятых, и тогда мало говорили об этой болезни, - вспоминает Виктория. - Мама отвела в меня в местную больницу, но там поводов для беспокойства не нашли - подростковый возраст, всякое может быть. Но лучше мне не становилось, поэтому мама выбила направление в институт педиатрии. Там я и узнала, что такое «сахар», «инсулин», и что жизнь моя никогда больше не будет такой, как раньше.

Виктория говорит, что точно знает, когда стала взрослой - ровно в тот день, когда ей сообщили, что ее жизнь теперь будет зависеть от нее самой. От того, что и сколько она съест, от того, насколько ответственно будет подходить к введению инсулина, и делать это нужно постоянно, а поскольку девочка она уже не маленькая, колоть должна сама. 

- Но тогда мне никто не сказал, что нельзя обрабатывать место укола спиртом, потому что спирт нейтрализует инсулин. А я обрабатывала, и получалось, что делала уколы зря. Пока своего инсулина хватало, держалась, но однажды в коматозном состоянии попала в больницу, - объясняет Виктория.

После этого жизнь изменилась до неузнаваемости. Когда другие дети мечтали о джинсах или жвачке, она мечтала об импортных шприцах, потому что видела их по телевизору и знала, что ставить ими уколы не так больно, как нашими, отечественными, и еще их не нужно бесконечно стерилизовать. 

- Самое счастливое для меня время - работа в процедурном кабинете медсестрой. Я же закончила медучилище - в институт с диабетом меня бы не взяли. И когда стала работать, почувствовала себя на своем месте. Люди приходили ко мне за помощью, и я осознала себя причастной к их выздоровлению. Часто бабушки, дедушки хотели просто поговорить, и я с ними беседовала о жизни... Если бы у меня резко не упало зрение, то я бы работала там всю жизнь. Для меня это было лучшее место на земле, - говорит Виктория.

Вика полюбила человека, вышла замуж. Но характер у мужа был непростой, а каждая ссора - это стресс, а каждый стресс - подпитка для диабета. С каждым днем Вика видела все хуже и хуже.

- Потом случилось несколько тяжелых для меня потерь - уходили мои близкие, родные люди. А потом ушел из семьи муж. Знаете, как в пословице: жена нужна здоровая? Это был именно наш случай, - спокойно рассуждает Вика. - Теперь уже я думаю, что хорошо, что мы расстались. Но тогда для меня это был последний удар и подтверждение моей ненужности этому миру.

В 2004 году Вика уже различала только свет и тени. Ей дали группу инвалидности по зрению. Бумагу об инвалидности она восприняла как справку о том, что жизнь закончилась. 

- Я перестала выходить на улицу. Просто боялась. Потому что там я уже не ориентировалась и думала, что в меня будут тыкать пальцами, смеяться, издеваться. Поэтому сидела целый день в своей комнате и плакала. Мама пыталась со мной говорить, но я не готова была ее слушать. Сегодня думаю, что я в своем горе была невыносима. Маме и так больно, а тут еще и я с упадническими своими настроениями. Тогда она обратилась за помощью в наше, новочеркасское, общество слепых. В то время им руководил Олег Михайлович Синегубов, - рассказывает Виктория. - И вот он мне позвонил.

Говорил он долго: и о том, что жизнь не закончилась, и о том, что знает сотни, если не тысячи, человек, которые позавидовали бы тому состоянию, в котором сегодня находится Вика, и даже о том, что если она захочет, в ее жизни будет все - от путешествий по миру до неземной любви. Приводил в пример свою историю, рассказывал о друзьях-знакомых…

Молодая женщина на другом конце телефонного провода слушала вполуха, а про себя думала, что Олег просто выполняет свою работу и все, что он говорит, ее, Вику, никак не касается. У других жизнь после слепоты, может, и есть. А у нее нет. Точка.

- Я удивляюсь упорству Олега Михайловича. Он звонил, звонил, звонил. А потом просто поставил перед фактом - мы идем с его семьей в театр. Не спросил, хочу ли я? А так: завтра за тобой зайдет мой сын, - улыбается Вика. - И когда пришел Вовка - он еще совсем маленький тогда был, непосредственный - не удивился, что я не вижу, подождал, помог выйти. И вел себя, как будто он старший. В театре Вовка и жена Олега Таня рассказывали нам, незрячим, что происходит на сцене. Я впервые воспринимала спектакль только на слух и с помощью воображения. Но это тоже было интересно. Если возникала пауза в действии, мне объясняли - герои смотрят друг на друга. И я представляла, как это происходит. Если бы мне тогда сказали, что сама буду выступать на сцене, ни за что бы не поверила.

Но не прошло и года, когда Виктория впервые выступила со своей мелодекламацией, посвященной войне 1812 года - тоже проект общества слепых. Она вдруг поняла, что умеет учить на слух стихи и читать их так, что мурашки по коже. И это ничем не хуже, чем помощь бабушкам в процедурном кабинете. Там она помогала лечить тело, тут - пыталась достучаться до душ.  

- Но главный мой страх после прихода слепоты был в том, что нужно просить незнакомых людей о помощи. Мне казалось, что я выгляжу жалкой, смешной, и мне никто не поможет. Однажды пришлось лечь в больницу и там просить обо всем - дойти до кабинета, показать дорогу, спуститься, куда нужно. И ни разу мне не отказали, ни разу я не почувствовала издевки или брезгливости окружающих. Это был мой самый важный урок. После этого я четко разделила прожитые годы на «до» и «после». И это «после» в некоторых моментах оказалось не хуже, чем «до».

Конечно, есть в нынешней жизни Вики и боли, и беды: бесконечные больницы, очереди, выбивание лекарств, доказывание, что одной тест-полоски на сахар в два-три дня (именно такое количество предлагает больным диабетом наше здравоохранение) недостаточно. И много чего другого – выматывающего и сложного.

Но есть и то, ради чего стоило пройти весь этот путь - к примеру, любовь. Настоящая, которая не боится трудностей. 

Три года назад на одном из мероприятий, где Виктория декламировала стихи, она встретила Андрея. Он стал ее глазами. 

- Я не знаю, как он выглядит внешне, но уверена, что именно о таком мужчине мечтала всегда. Рост, телосложение, волосы, голос, манеры - все то, что я хотела видеть в настоящем мужчине. Но главное его достоинство - это поступки. Я ни разу не слышала, чтобы он был раздражен или повысил голос, начал выяснять отношения. Как-то в самом начале, когда мы еще только встречались, он предложил мне поехать на прогулку. И на прощание я переспросила: «Мы точно завтра поедем? Ничего не отменится?». Он удивился, почему я задала тот вопрос, потому что, если он что-то говорит, то делает. А я переспрашивала, потому что в той, другой, жизни часто сталкивалась с необязательностью, расхлябанностью, обманом. К счастью, теперь в личных отношениях ничего подобного у меня нет. Мы много путешествуем, объехали уже половину России, и я даже подумать не могла, что, ничего не увидев глазами, смогу так много посмотреть, - говорит Виктория.

Жизнь Виктории делает наполненной и работа с бисером. Незрячая мастерица плетет удивительные цветы и деревья, а к пасхе уже сделала целую корзину бисерных яиц с православной символикой. Бисером Виктория занимается не так давно и надеется, что со временем наработает клиентскую базу и сможет подрабатывать. 

...Фотографироваться мы решили на улице. Вика бойко оделась, а когда я предложила ей помочь спуститься по лестнице, сказала: «Прошу, только не держите меня за локоть. Люди слепых почему-то часто берут за локоть. И сжимают. Это неудобно. Сказать человеку вроде бы стыдно, а на самом деле вы будто бы ребенка за руку тащите. Возьмите за запястье, к примеру. А лучше подайте свою руку, я почувствую...»

Я последовала инструкции – протянула Вике руку. Затем она уже уверенно шла по улице, и мне опять казалось, что мир не таков, какой он есть, а таков, каким мы его видим. Виктория Овчаренко видит его большим, красивым и доброжелательным. 

Светлана Хлыстун
Фото автора