Простая правда бабы Маши

- Об одном я сегодня жалею, - говорит Кузнецова. – Нельзя было колхозы разваливать. Какие у нас фермы были! Сколько людей на них работало! Школы строились, дома культуры, клубы, детские сады. А сегодня лишь на одних фермеров надежда.Парадный пиджак Марии

В сорок первом отличница Маруся окончила четвертый класс маленькой сельской школы. 

- Нас было десять девочек и семь мальчиков, - вспоминает Мария Максимовна.  - За несколько дней до начала войны мы все вместе пошли в соседний хутор за учебниками. Там школа была побольше. И мы там должны были учиться дальше.

Им  дали лишь три комплекта книг – не хватало на всех, и ребята должны были собираться группами при выполнении домашних заданий. Маруся, как одна из лучших по успеваемости, в свой хутор возвращалась гордая – с новенькими учебниками. Только вот не пришлось ни ей, ни остальным одноклассникам решать примеры и писать диктанты – началась война и все перечеркнула в жизни целой страны и каждого ее жителя в отдельности.

Летом сорок второго года хутор Куликовку, где жила Мария с матерью и братом, оккупировали немцы. Они забирали у хуторян продукты, заставляли рыть окопы, унижали и издевались. Тех, кто не подчинялся, жестоко наказывали. А зимой сорок третьего, когда советские войска один за другим освобождали донские хутора и станицы, и вовсе озверели. Выгнали всех жителей Куликовки из домов и подожгли жилища. Односельчане, кто в чем был, двинулись по морозу в соседний хутор. Женщины голосили, дети плакали.

- Мама, оглядываясь на полыхающие дома, в сердцах крикнула: «Господи, да пусть все сгорит, только бы сынок вернулся!»

Брат Марии Максимовны был старше ее на два года и в это время находился в Константиновске, куда его немцы вместе с другими подростками отправили рыть окопы.

К счастью, все в семье Лисичкиных (это девичья фамилия Марии Кузнецовой) выжили в той страшной войне. В сорок третьем приютила их семья Гориных  из хутора Камышного, делясь последним куском хлеба. Маша ходила по окрестным станицам просить милостыню, а брат ее пытался что-то заработать починкой мелких вещей. Пытаясь спасти детей от голода, мать Марии вместе с сыном и дочкой решила ехать на Украину, где, по слухам, положение с продуктами было гораздо лучше, чем на Дону.

- Товарный поезд прибыл на какую-то станцию. Мы вылезли из вагонов и увидели на заснеженном поле бурты сахарной свеклы и картошки. Все было мерзлое, но мы стали есть…

На одной из станций ее мать упала в голодный обморок. 

- Тогда местные жители оставили нас у себя и целый месяц выхаживали маму. Никто ведь не спрашивал тогда национальность, и у всех была одна страна и общая беда…

Трудно даются эти воспоминания Марии Максимовне. Волнуется, слезы на глазах. 

- А телятницей было трудно работать? – спрашиваю я, стараясь переменить тему разговора.

Мария Максимовна пожимает плечами. 

- А где легко бывает?! Я как-то и не замечала этих трудностей.

В колхозе имени Максима Горького, где Мария трудилась после возвращения в родные края, работы хватало. И когда бригадир предложил идти на ферму, Кузнецова долго не раздумывала. Взяла сразу под свою опеку сорок два теленка при норме тридцать пять. 

- Телята - словно малые дети, - и вот уже светится в глазах теплота, улыбается Мария Максимовна. - Я их сразу при отеле от коров принимала. Дежурила иногда и ночью. Отелится коровка, я телка в клеточку сажаю, а потом из соски выпаиваю. Подрастут, в пойло яйца вбивала, чтобы телятки не болели.

Животные свою хозяйку узнавали буквально по шагам. Лишь появляется на пороге телятника, а они ее дружным мычанием приветствуют. В корпусе располагались две группы телят. И, что интересно, «радовались» приходу Кузнецовой только ее подопечные. Другая группа ждала свою телятницу.

- Я их всех любила, - говорит Мария Максимовна. И начинает рассказывать занимательные истории про своих четвероногих «детишек». Вот был у нее теленок Мишка. Взял как-то и не по очереди молоко выпил. Боднул своего соседа и от ведра отогнал. Отругала Мария Мишку. По ушам слегка нашлепала. А он взял да обиделся: целую неделю близко к телятнице не подходил.

Один раз ее телята в роли «спасителей» даже выступили. 

- Привела я их как-то на водопой, а там приезжие строители в реке купаются, - с улыбкой рассказывает женщина. -  Кричат: «Иди купаться!» А телятки мои вдруг замычали, и все, как по команде, меня окружили. Дескать, мы свою хозяйку в обиду никому не дадим.

Мария Кузнецова не раз была победительницей социалистического соревнования и в своем колхозе, и в Константиновском районе. Добивалась не только хороших привесов, но и высокой сохранности поголовья. А вместо положенной нормы брала иногда и в два, и в три раза больше животных. Это когда кто-то из телятниц вдруг заболевал или уходил с работы. Надо же было малышей кому-то кормить.

Избирали Марию Максимовну и депутатом сельского и районного советов. Заседать ей, конечно, было особенно некогда, работала практически без выходных, а вот опытом своим животноводческим охотно делилась с молодежью.