Всю предшествующую неделю нас поздравляли с профессиональным праздником — Днем печати.

А я, слушая эти поздравления, гуляя по выставке донской прессы, думала о том, как часто все-таки происходит обратное общепринятому: не журналист влияет на людей и события, а в его собственной жизни оставляют след чьи-то слова или какая-то встреча. И у каждого, наверное, есть своя галерея воспоминаний, отзвук которых доносится еще долго, избавляя от поверхностного отношения к жизни.

«Во время болезни я впала в кому. Врачи предупредили родных, что надежды нет. Но мое сознание работало. И я видела перед собой экран, на котором прокручивается фильм о моей жизни. В те моменты, когда у меня в жизни была какая-то ошибка, несправедливый, неправедный поступок, показ останавливался и звучал вопрос: «Так было?», и я отвечала «Так». Позже я узнала, что мой неверующий муж всю ночь плакал и молился перед иконами. Наверное, это он меня вернул. Потому что «там» мне было так хорошо, что я не хотела возвращаться. Но мне было сказано: «Не твой срок». И я поняла, что наша жизнь здесь — очень временная. Надо жить и помогать людям».

Позже эта женщина действительно очень многим помогла. Созданные ею проекты продлевают и облегчают жизнь людям, чье здоровье далеко от идеального. Меня же при встрече удивило чувство покоя, которым была проникнута моя собеседница.

Помню еще, когда я только начинала работать в газете, мне пришлось писать репортаж о чемпионате по фигурному катанию для юниоров. Замерзшая и растерянная, стояла я недалеко от входа на ледовое поле. Куда бежать? Кого спрашивать? Плана действий у меня не было, и внимание спонтанно зацеплялось за все подряд. Кто-то пошатнулся на льду. Разница в выражениях лиц. Объятия и поцелуи тренеров и ребят после выступления. Как же им я завидовала! Их судьба уже определена. У них есть тренер, который скажет, что хорошо, что плохо, поможет отделить важное от неважного. Это был мир, где господствовали сильные чувства. Ото льда исходил холод. Было впечатление несуетности и чистоты. Обрывалось сердце, когда кто-то падал, а потом через силу продолжал выступление — все равно ничего уже не исправить, никакого места не завоюешь, а надо продолжать, доводить начатое до конца.

Разве в жизни так не бывает, когда больно, а надо двигаться, шевелиться, продолжать задуманное? Каждый ли сможет? Я перестала завидовать. Задумалась. В тот вечер я впервые поняла, что спорт — это физическое выражение моральных качеств. Было странно, что какой-то жест, какая-то подача руки, взрослое отношение друг к другу таких юных людей на льду может перевернуть всю душу, повернуть к добру, заставить переменить и какие-то свои жестокие решения.

Второстепенных деталей нет. Потому что именно из второстепенных деталей выстраивается отношение к человеку. Например, командировка в область, к женщине, которая усыновила малыша и по бюрократическим причинам не могла получить причитающееся ей пособие, не зная, чем кормить ей теперь уже троих детей, осталась во мне воспоминанием не только о проблемном материале, но и впечатлением о погружении в гармоничный, самодостаточный мир. Героиня публикации усыновила ребенка не из глупости. Она была центром мира любви, в котором каждый чувствовал себя хорошо. Какими горделивыми, полными чувства собственного достоинства были ее старшие девочки! Я не написала об этом, но все время думала, когда писала материал.

Нередко поражаешься, как велика роль случайности в выборе профессии у людей, казалось, Богом созданных для своего занятия. «Шел поступать в один институт – поступил в другой». «Изначально хотел заниматься совсем другим делом». «Друг уговорил поступать». Такое нередко говорят люди, достигшие в своем деле такого признания, какое только возможно. Интересно, почему?

Журналист, по расхожему выражению, знает «ничего обо всем». И действительно, парадоксально: за короткое время ты должен вникать в ситуации, которые создавались годами. Напрягаешь внимание, пытаясь понять человека таким, какой он есть, не судя, не оценивая. Позже понимаешь, что это трудное и непривычное чувство, видимо, и называется уважением. И удивляешься тому, насколько оно редко в бытовом существовании.

Отношения журналиста с героями материалов — не отстраненные деловые и не панибратские личные, это нечто третье. Поэтому они и оставляют след. И понимаешь, что все в жизни не так, как на первый взгляд кажется и даже как казалось минуту назад. Как же тогда жить? И писать? Но все-таки я люблю это ускорение жизни и ускорение познания жизни, каким оно представляется мне.