А вокруг — одни великие

Открывает список Илья Муромец. Завершают Михаил Шолохов и Харлампий Ермаков, прототип Григория Мелехова, человек трагической судьбы, но едва ли великий. Между ними — 97 представителей различных казачьих войск России и вольных запорожцев. Исторические личности, которые происходили из казаков, — например, святитель Димитрий Ростовский или другой церковный деятель — Гермоген, духовный наставник Минина и Пожарского.

Донские казаки «великой сотни», по версии «Вече», — это преимущественно герои войн и предводители восстаний (впрочем, художник-баталист Греков и пионер российского кино Ханжонков тоже не позабыты), великие сибирские казаки — в основном покорители неизведанных земель. Среди великих запорожцев выделяются гетманы — виртуозы дипломатических игр. Нашлось тут место и для красных (Миронов), и для белых (Шкуро, атаман Семенов). Рядом оказались человек чести Каледин и такая сомнительного величия фигура, как Краснов.

При этом автор — военный историк и писатель Шишов — не приукрашивает включенных им в «великую сотню». Казак Заруцкий (тот, что жил во времена лже-Дмитриев и тоже пытался вместе с Мариной Мнишек занять царский трон) в его описании — авантюрист, гетман Дорошенко — деятель, до неприличия неразборчивый в средствах, а у белого военачальника Мамантова — явное служебное несоответствие…

Шишов старается быть объективным. «Рядом с героями казачества стоят антигерои. Но вместе с тем по своим неправедным делам они все же остаются великими личностями, пример которых настолько заразителен, что они имеют поклонников даже в наши дни», — пишет он во вступлении к сборнику.

В ответ на это возникает простой вопрос: что же тогда понимается под величием? Великий — тот, кто безразлично чем и как прославился? Громыхнул скандалом — и великий?

«Сто великих казаков» — книга из недавно изданных. Вообще же эту серию «Вече» выпускает не первый год. Выбор тех и того, что составляет «великие сотни», порой, мягко говоря, изумляет.

«100 великих» полководцев, чудес природы, сокровищ, театров мира, историй любви — это еще ладно. Формат, конечно, подводит: чтобы дотянуть до эффектной цифры, незначительное укрупняется. И это пока еще только смешно и нелепо. Но «100 великих» катастроф и кораблекрушений! Диктаторов!! Казней!!!

Не по-нашему это, не по-русски. Не в смысле стиля — относительно традиций нашей культуры. Потому что, как заповедано великой русской классической литературой, нет величия там, где нет красоты, добра, правды.

…А недавно в мой почтовый ящик бросили рекламный проспект, где красивым шрифтом по дорогой бумаге: «Великая мебель»… Прежде я видела рекламный слоган «Великие часы» (наручные имелось в виду). Так и до великой туалетной бумаги недалеко.