«Творчество — это деятельность, где не существует границы!» — торжествующе изрек звонкий девичий голос. Мы сидели в душном автобусе и ждали отправки. Может, еще и поэтому реплика, произнесенная, как пишут в книгах, «не лишенным приятности голосом», прозвучала свежо.

Незнакомка, окруженная товарищами, нет-нет да и бросала взгляды в салон: мол, какое я произвожу впечатление? Пока — неплохое. «Когда знаешь, что ты можешь сделать лучше, — продолжала она, — ты не можешь остановиться, и все работаешь и работаешь». И снова — взгляд окрест. Ну-ну…

Ехали мы часа полтора, и за это время многое узнали о девушке. Пришлось. Вначале она говорила о местах, где побывала за лето, потом о друзьях, давая им оценку, потом о «креативных» проблемах, а потом наконец я смогла не вникать. Все это — не только не понижая голоса, но и «работая на аудиторию», в полной уверенности, что все сказанное окружающим интересно. Это было забавно, но с намерением насладиться поездкой совпадало не очень.

А вот эпизод не забавный, а противный. В какой-то особенно солнечный отпускной день в Питере я забрела на Стрелку Васильевского острова. Честно говоря, восторги по поводу этой точки обзора всегда казались мне преувеличенными. Но в этот день решено было отбросить ложное высокомерие и признать: как же красиво вокруг! Рядом гуляла свадьба, но никто никому не мешал. Золотистый свет создавал чувство гармонии. Казалось, что ты попал в реальность картины кого-то из старых мастеров. Это было так до тех пор, пока катер, проплывавший мимо, не решил разогнаться и окатить праздное общество холодной водой. Мне не показалось это веселой шуткой, прежде всего, потому, что тетрадка, на которой я сидела, положив ее на камень, со всеми «явками и паролями» — адресами и телефонами питерских знакомых — оказалась в воде. К тому же гулять в мокрой одежде, зная, что можешь заболеть, — удовольствие ниже среднего.

Неся тетрадь перед собой, чтоб просохла, и продолжая таким образом путешествие, я размышляла — над тем, в частности, почему иногда даже завидуешь нахалам и хамам и чувствуешь свою перед ними ущербность? Потому что у них нет твоих ограничений. Они не признают за другими людьми не то что права на существование — с этим все-таки приходится мириться, да и скучно было бы без окружающих — а их р е а л ь н о с т и. С точки зрения ребят на катерке, быть облитым холодной водой в летний день — это не так уж страшно. Приключение! Им не приходит мысль, что для кого-то несколько минут в мокрой одежде — прямой путь к болезни, что в толпе могут быть дети, что кто-то может держать в руках книгу или ценную вещь.

Но завидовать чужой бесцеремонности не надо — и пусть утешаются этим те, кто постоянно борется с мешающей им деликатностью — потому что неуважение к другим в конечном итоге оборачивается большой драмой для себя. И даже не потому, что жизнь «научит», «покажет», и мысль о том, что ты не один живешь на свете, придется постигать, так сказать, экстерном. А скорее потому, что без этого уважения невозможно испытать чувства истинной близости, так необходимое каждому человеку. Потому что близость возможна там, где есть граница между людьми и уважение к отличной от тебя вселенной — тому самому «другому». И радость от встречи с иной природой этого «другого», неважно, жил ли он двести лет назад или живет сейчас. Если всем только навязывать себя, невозможно чему-либо научиться. И почувствовать, что ты не один, тоже нельзя.

Увы, у нас не принято уважать личность — сначала чужую, а потом, в конечном итоге, и свою. А может — наоборот: сначала свою, потом чужую? Мне кажется, что именно поэтому люди так отдаются «борьбе» и зарабатыванию больших («реальных»!) денег, чтобы быть «не хуже других». Но что значит хуже или лучше, если нет счастья?

Когда-то я занималась айкидо. Наш инструктор Владислав считался среди других инструкторов парнем, мягко говоря, странноватым. Ведь он учил нас не приемам, от которых хрустят суставы и хлопают рукава кимоно, а умению воспринимать реальность другого человека так же объективно, как свою. Учил взаимодействовать с партнером, а не фантазировать о нем. Помню его фразу: «Проявляйте человеческие качества!». Проявить человеческие качества — это значило, например, объяснить человеку, который впервые пришел в зал, как надо себя вести, как сделать упражнение, куда поставить обувь. Так, чтобы ему было удобно и комфортно. Мы стеснялись это делать, но делали — через смущение, непривычность.

Я не сказала бы, что с тех пор научилась как-то «тонко» воспринимать людей. Слишком волнуют свои противоречия. Но это «проявите же человеческие качества!» и сейчас звучит у меня в ушах. Когда я думаю, что, наверное, реже, чем нужно, их проявляю.