Закон есть закон

Когда кончили развлекаться, начали ругаться. Потом перешли к более глубоким обличениям.

Довольна была, пожалуй, только непримиримая оппозиция: теперь ей стало гораздо удобнее обличать «полицейский режим» (непримиримые изначально отказались от выражения «милицейский режим», потому как звучит это, согласитесь, не так зверски). Кто-то принялся доказывать, что сама история вопроса не позволяет нам заводить полицию, ведь звали же мы фашистских прихвостней «полицаями». М-да, потому и звали их не полицейскими — получается, слова все-таки разные, хоть и одного корня.

Многие считают, как юзер Викинг Мудрец: «Как вы их не назовёте, лучше они от этого не станут». С этим я бы поспорил, но позже. Пока же остановимся на обличителях, считающих, что нам просто пудрят мозги в своекорыстных целях.

Вот, например, Дмитрий Галковский (galkovsky) выводит на чистую воду:

«Зачем же Кремль пошёл на такое переименование?..

А зачем Кремль последнее время делает всё возможное и невозможное для изображения людей в милицейской форме скопищем ублюдков и упырей? Ведь нынешний режим плотно контролирует СМИ, и подать милиционеров как полезных членов общества не так уж сложно. Это было наполовину сделано в конце 90-х начале 2000-х, после появления популярных милицейских сериалов. Само слово «мент» из почти нецензурного ругательства превратилось в относительно нейтральное обозначение профессиональной принадлежности».

Чтобы не потерять мысль, встряну. Ты хоть закорми народ сериалами, в поте лица своего создавая благоприятный образ милиционера (МВД долго носилось с этой идеей), достаточно раз столкнуться с ним при реальных, но неблагоприятных обстоятельствах — и весь телевизионный пар уйдет в свисток (раньше можно было бы сказать, что в милицейский, но нынешние менты уже давно  не свистят — а то денег не будет!). Да один только майор Евсюков расстрелял махом половину всех серий «Улиц разбитых фонарей», а ведь не он один старался! Тем не менее, Галковский настаивает, что пиар (в том числе черный) может всё:

«И тогда вдруг накатили «оборотни в погонах»; шизофреники, расстреливающие обывателей в супермаркетах; разложившиеся алкоголики, давящие детей на спортивных машинах; садисты и педерасты, волокущие на расправу беззащитных прохожих в свои «ментовки». Всё это ШЛО ПО ГОСКАНАЛАМ…

Зачем же это делается? — Автор почему-то уверен, что это именно «делается», хотя легко можно было бы скрыть. — А для того, что это общий закон тоталитарных антинародных режимов. Клика коллаборационистов, компрадорская олигархия, военная хунта КРАЙНЕ заинтересованы во взаимном озлоблении между обывателями и низовым аппаратом власти. Полицейский — это простой человек из народа. Это вооружённая часть населения, исполняющая функции поддержания порядка. В случае политического кризиса ИМЕННО ПОЛИЦЕЙСКИЕ самая опасная часть восставшей массы… Поэтому режимы, реально боящиеся такого развития событий, сознательно НАТРАВЛИВАЮТ население на полицию, а полицию побуждают участвовать в заведомо непопулярных акциях, вызывающих автоматическое озлобление населения».

Какой кошмар! Начнем с того, что этимологически «вооруженная часть населения» — это как раз и есть милиция. Но наша милиция давно уже  по всем канонам — полицейская служба, только с лукавым названием. Дружинники, если им выдать хотя бы рогатки, — вот настоящая милиция. Теперь — а где вы видели, как полиция присоединяется к восставшим? А, знаю-знаю — в «Робокопе-2» (или 3?). Но это чистейшей воды фантазия. Реально полиция  может растеряться и впасть в ступор, но часто просто разбегается, если увидит, что восставшие берут верх и чересчур сильно озлоблены против власти. Поэтому нет у власти никакого резона стравливать полицию с народом: пока власть сильна, полиция верно ей служит, но власть сильна лишь до тех пор, пока не вызвала всенародного гнева. Так что логика Галковского изначально ущербна.

Вот и наш постоянный автор — В. Калюжный из Донецка весьма критически отнесся к переименованию милиции в полицию: «Зачем? Мол, гордое звание «полицейский» само по себе подтолкнет — заставит уже не пресловутых «ментов» жить-служить по завету тов. Дзержинского — с «чистыми руками, горячим сердцем и холодной головой»… Может, все российские проблемы от неправильных названий происходят?»

А знаете, может, и так. Давно ведь замечено, «как вы судно назовете, так оно и поплывет». Да, в постсоветской России прошла целая лавина переименований — и ничего хорошего особо не видно — но не от того ли, что новые названия просто хуже? Как непроизносимое ГИБДД хуже ГАИ.

«Может, сначала стоит существующие органы охраны правопорядка приучить жить-работать по нынешним законам (совсем неплохим по сути)?» — задается вопросом наш читатель.

Да нет, пытались уже. Поручили даже МВД самому себя реформировать. Ничего путного не вышло. Придется все-таки всё наше правоохранение разобрать и собрать заново, чтобы хоть что-то там внутри исправить. И вот тут как раз очень хороший повод — реорганизация (или даже, если хотите, переименование) милиции в полицию. И для начала новое название будет соответствовать действительности. Хотя, если бы с нашей милицией было все в порядке, вполне можно было сохранить неправильное, но ставшее уже традиционным название. Но повторяю, здесь гораздо важнее повод для реконструкции.

Многие сомневаются, что даже самые лучшие в мире законы способны исправить порочную практику. Я разделяю их опасения. Но это не повод для бездействия. Поэтому, когда по распоряжению президента Медведева появился сайт zakonoproekt2010.ru для обсуждения предложенного закона, интернет-население, перестав зубоскалить, приняло самое активное участие в этом проекте.

«Законопроект «О полиции» — первый серьезный законодательный акт, о котором не только заявлено, что он всенародно обсуждается, но который и правда легко обсуждать, — отмечается на сайте Forbes. — Гражданам понравилась новая игра: на пятый день обсуждения количество комментариев перевалило за 8000. Много (и справедливо) говорится о том, что документ сырой, недоработанный, противоречивый… — однако большинство замечаний конструктивны, а многие заслуживают названия экспертных. При таком количестве комментаторов можно делать надежные выводы о том, что же не устраивает граждан в новом законе и как он должен измениться (при условии, что авторы закона действительно прочтут комментарии и кардинально перепишут проект)».

Что ж, министр внутренних дел Рашид Нургалиев заявил, по крайней мере, что «значительное число комментариев, оставленных на сайте, заслуживают экспертной оценки».

Хотя и без экспертов многое уже очевидно из этого обсуждения. Например, очень точно оценен такой пункт законопроекта: «3. Состав и структура полиции определяются президентом РФ». Комментаторы справедливо считают, что «структуру полиции должен определять закон, а не президент — чтобы при смене президента она не менялась». Ну что тут возразят эксперты?

Заслуживают внимания и возражения против права полиции  «беспрепятственно знакомиться в организациях с необходимыми материалами, документами, статистическими данными и иными сведениями». Пока что эти возможности милиционеров сдерживаются многочисленными подзаконными актами, указывают комментаторы. В целом, по «народному» мнению, прав у полицейского оказывается слишком много, при этом список завершается пунктом «а также иные права, предоставленные полиции федеральным законом». Вот вам и готовая правовая ловушка — лазейка для очень серьезного произвола!

Неравнодушный: «Фактически это означает, что любой зашедший в организацию полицейский вправе ТРЕБОВАТЬ для ознакомления любую документацию, сославшись на то, что ему это необходимо. Необходимость… может быть и мнимой».

И таких метких комментариев многие сотни. После доработки закон обещают вновь представить на суд общественного мнения — и если это произойдет, хотя уже есть, увы, попытки ускорить процесс и скомкать (слишком много незаинтересованных в законе без лазеек!), никаким экспертам в погонах не удастся обвести вокруг пальца бдительных народных экспертов. В общем, если закон будет принят честно — подлинно демократическим путем, закон обещает заработать. Мало-помалу, но заработает.  Что бы там ни говорили, закон есть закон. Тем более, если он под контролем общества.

Главное, чтобы нас не одурачили и на этот раз. Похоже, это последняя попытка добиться доверия народа…