Отец в жизни Ванечки участвовал лишь дважды. Первый раз, когда собственно Ванюшу создавал, второй — когда пришел вместе с матерью мальчика в ЗАГС, чтобы подтвердить свое отцовство. Все. Больше ни Ванечка, ни его мама Светлана папашу не видели. Зачем он вообще решил на законных основаниях стать отцом ребенка — непонятно.

Ведь реши Света подать на алименты сейчас, она не смогла бы назвать адрес для доставки судебной повестки.

— Я хотела ребенка. Он нет. Я забеременела — мы расстались. Уже из роддома позвонила, сказала, что родился мальчик. Он почему-то захотел «дать фамилию». Я как-то не возражала, — так вкратце Светлана рассказывает эту типичную в наши дни историю. По ее словам, «решила поступить благородно»: ничего не требовать, но и не препятствовать любым проявлениям отцовских чувств — вдруг когда-нибудь проснутся?

Вот это «благородство» ей и вышло боком: выяснилось, что в одиночку воспитывая сынишку, матерью-одиночкой она не является. Ведь по закону только прочерк в свидетельстве о рождении или записанная лишь со слов матери фамилия второго родителя является доказательством истинного одиночества. Тогда женщине выдается справка по особой форме № 25, с которой можно получить небольшие «бонусы» от государства. Например, связанные с детским садом: льготы на первоочередное поступление ребенка в детский сад и 50-процентная оплата на содержание. В случае Светланы — жизненно важная льгота: она — единственный кормилец в своей маленькой ячейке общества. Опять же, дополнительный двухнедельный отпуск и возможность на законных основаниях не соглашаться на командировки, сверхурочные и ночные смены, пока сыну не исполнится 5 лет. И, что немаловажно, матерей-одиночек не сокращают. Есть и небольшая финансовая поддержка: повышенное пособие (о размере не говорим, дабы не придавать рассказу слишком трагичный оттенок), льготы на оплату квартиры, двойной налоговый вычет — ежемесячно возвращается 2000 рублей, если зарплата единственного родителя меньше 23 333 рублей в месяц. Дети одиноких мам бесплатно питаются в школах, в некоторых регионах России даже обучаются в музыкальных и художественных школах за полцены.

Но все эти блага имеют право получить лишь «настоящие» матери-одиночки — родившие ребенка, чье отцовство не установлено или было оспорено в суде. Такой может стать одинокая женщина, усыновившая детей. А вот если с момента рождения ребенка еще не прошло 300 дней после развода (без учета, является ли «биологическим» отцом бывший супруг), или если отца ребенка лишили прав — нет.

Так и получается, что Светлана — просто одинокая женщина, не имеющая мужа или постоянного партнера. Отец есть? Подавайте на алименты. Не можете найти? Заявляйте в милицию розыск. Один росчерк ручкой — и отец как бы появляется, но только на бумаге. И даже если он умер, это все равно не изменит отчетность — графа-то заполнялась.

В наше время матери-одиночки — уже совершенно другое социальное явление, чем когда писалось определение этого статуса в законах. Россия — первая по количеству разводов семей с детьми, около 40% всех детей сейчас рождается вне брака. А значит, реальных, а не «официальных» матерей-одиночек только в Ростовской области — тысячи. И все они лишены и супружеской, и государственной поддержки. К судебным приставам ежедневно приходят десятки исполнительных листов на взыскание алиментов. И как минимум половина из них остается без движения из-за невозможности найти отца ребенка. А по другой половине через долгие месяцы со скрипом выбивается по 2-3 тысячи рублей, которых не хватит даже на няньку, даже, прости Господи, на взятку для поступления в детский садик точно в срок!

…Речь президента Дмитрия Медведева Светлана слушала с грустью. По ее мнению, меры для повышения рождаемости принимаются совершенно не те. Детских садов бы побольше, да чтобы с полутора лет принимали, когда «декретные» прекращают платить — в обычные садики принимают с двух лет, а до этого на что жить? На работе — стимулирование работодателя, чтобы не кривился на очередной больничный по уходу за ребенком. В школах — обязательную «продленку» до 18 часов, летом — побольше доступных детских лагерей. Тогда бы она и на второго согласилась. Так же, в одиночестве. А что делать, если реальных пап у нас в России почти не осталось?