2011 год открывает череду круглых дат, главной из которых станет, конечно, август 1991-го. А за августом пойдет череда совсем уж неоднозначных юбилеев: крах СССР, ваучеры, расстрел «Белого дома», война в Чечне… Все то, что мы сегодня объединяем понятием «лихие 90-е».

Любить это время не за что. Вот и я — не люблю. Не забыть ту оторопь, что вызывали сначала голые полки магазинов, а потом — меняющиеся по несколько раз на дню ценники. В памяти останется толпа, в канун нового 1992 года забившая зал ожидания столичного Казанского вокзала и несущая тебя, как щепку. И темная Большая Садовая в Ростове — еще недавно шумная и сверкающая, в конце 91-го года она пугающе пустела с последним лучом солнца. И заседание донского парламента, прошедшее однажды при свечах — свет в зале погас из-за веерных отключений…

Долгое время прожившие с верой, что «нет таких крепостей, которых бы не взяли большевики», мы и в поход за рыночным счастьем бросились как на штурм. И откатились назад, не понимая, почему рай в отдельно взятой стране нельзя построить за 500 дней. Осознание, что и за 5000 дней этого не сделать, появилось позже. А вот то, что не строить надо, а просто жить, постепенно меняя жизнь к лучшему, не полагаясь ни на «добрых царей», ни на громкоголосые партии, — такое понимание ко многим и до сих пор не пришло.

На рубеже двух веков мы лишились иллюзий, не лишившись, однако, надежд. На том и спасибо 90-м. Поносить их сегодня бессмысленно, как бы ни хотелось отвести душу, глядя на обездоленных и обманутых. Надо просто помнить: никакая революция не приводит к улучшению жизни народа. Нигде и никогда. И в этом смысле она — катастрофа для страны, где разражается и побеждает. Трагедией для России стал октябрь 1917-го, драматический оборот приняли и события августа 1991-го. То, что мы имеем сегодня, — результат фатальных просчетов власти на рубеже 90-х годов. Но цепь просчетов не прервалась, а протянулась через только что минувшее десятилетие в сегодня. Попытка волевым порядком утвердить согласие ветвей власти обернулась усилением чиновничества и размахом коррупции. Замирение Кавказа не погасило волны терроризма, а меры против захвата командных высот олигархами ничуть не ослабили этих последних…

Выяснилось, что мы теряем первое постсоветское поколение. События на Манежной в Москве и «русский марш» в Ростове ясно показали: власть не может обеспечить молодежи перспективу. Наши проекты грешат отсутствием четкого перечня посильных первоочередных задач, направленных на массовое преобразование страны и общества. Массовость и четкость здесь принципиально важны. Как и уверенность в отдаче вкладываемых в реализацию проекта сил и средств. Иными словами, в том, что деньги пойдут куда надо, а не будут ловко «попилены». Иначе большинство молодежи, привлеченной к делу, так и останется в ауте с чувством социальной неполноценности. Во что это выливается, теперь понятно.

Вот бы еще понять и то главное, без чего в России не состоится ни один проект, и ни одна реформа не приведет к результатам. Имеется в виду наличие гражданского общества. Повсюду оно признано необходимым и достаточным условием развития. И в России принципы такого общества прорастают в жизнь, как трава сквозь асфальт. Его пробуждение в стране стало одним из главных итогов 2010 года. Конец «Охта-Центра» в Петербурге, события вокруг Химкинского леса в Подмосковье, неудобные вопросы, которые все смелее ставят перед президентом и премьером простые люди, — вот вехи этого пробуждения. Даже последние протестные выступления молодежи в Москве и Ростове — это тоже пусть и серьезно искаженное, но проявление у массы людей гражданских чувств.

Сказать, что это встречается на «ура», было бы большим преувеличением. Властям всех уровней очень не хочется выслушивать «тьму низких истин» о своей деятельности. Что и показывает работа выездных приемных «Нашего времени» на местах. «Отцы» ряда районов и городов не то, что критику в свой адрес не готовы слушать, но и простой перечень проблем, поднимаемых нашими читателями, принять к сведению не желают. Забрасывают редакцию бумагами, весь смысл которых: «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда».

Теперь понятно, почему минувшим летом люди оказались так беспомощны перед огненной стихией. А те, кто совсем недавно топтался в темноте у сугробов, в которые превратились их дома? Все они остались один на один с такими вот не ведающими проблем чиновниками. С теми, кто считает, что никому ничего не должны: ни организовывать тушение пожаров летом, ни вести борьбу со снегом зимой. И как это по-нашему, когда главный начальник лично запрещает начальникам помладше уезжать в отпуск, потому что должен же кто-то бороться с заносами и соединять оборванные провода. «Гражданское общество» по-российски?

Однако есть факты и обнадеживающие. Скажем, выросшая за считанные месяцы роль Интернета. Это принципиально новый момент, которого в 90-е годы не было. Сейчас же посредством Интернета людям удается поднимать перед властью немало важных тем. Сеть и за пределами России стала общественной силой — достаточно вспомнить сайт «Викиликс». А у нас 43 млн. пользователей — по большому счету, такое количество уже способно качественно менять социум.

Да, гражданское общество незачем создавать искусственно, оно рождается само. Но обеспечить для того благоприятные условия — долг каждой разумной власти. Потому как в этом залог существования самой власти. И источник процветания для страны.

На этом выводе, пожалуй, сходятся «век нынешний и век минувший». Несмотря на все реальные и мнимые различия между двумя эпохами.