Не так давно на встрече с молодежью у Дмитрия Медведева спросили, нет ли у него внутренних противоречий между Медведевым-­президентом и Медведевым-­гражданином, когда он отвечает на вопросы в своем блоге.

Президент ответил, что противоречий не бывает, а если бы были, ему следовало бы сейчас не здесь, а в другом месте находиться. Зал на такой ответ отреагировал смехом. Я же удивилась: у меня и тех, с кем общаюсь, внутренние разногласия наблюдаются часто.

Пару месяцев назад мой иногородний знакомый Олег оформлял прописку в Ростове. Приходит в паспортный стол и говорит, что ему нужно со старого места выписаться (дистанционно), а здесь прописаться. Ему ответили, что это невозможно, и ему нужно сначала ехать выписываться.

Как жалко,  изобразил печаль Олег и, доставая презент, еще раз четко проговорил цель своего визита:  А я слышал, что сейчас можно прописаться и тут же дистанционно выписаться.

Ах, вам это! — ответила работница паспортного стола, пряча презент. — Вы же объясняйте точнее. Это можно сделать.

После «подарка» специалист то ли вспомнила новые правила, то ли у нее степень понимания окружающих повысилась. А может, это Олег, пока «подарок» не вручил, неуверенно себя чувствовал, а после осмелел — мысли ясно излагать стал. В общем, у кого­то из них двоих в одну секунду соображения радикально свой ход изменили. Может, и внутренние противоречия наблюдались… Хотя, наверное, это все­таки не тот случай.

Еще история. Пенсионер Сергей Васильевич Трифонов, чтобы всяких недопониманий между ним и властью не возникало, все обращения в письменной форме чиновникам направляет. Он уверен, что современный расчет по начислению субсидий за ЖКХ инвалидам и ветеранам труда нарушает права этих категорий граждан. Им положено по закону не меньше пятидесяти процентов от их доли по оплате услуг компенсировать. На деле у некоторых выходит куда меньше. К их числу относится и сам Сергей Васильевич. На все официальные письма, которые он посылает в министерства и в которых подробно расписывает, сколько ему начислили на самом деле и сколько должны были бы по закону, ему отвечают уже который год одинаково: этого быть не может. Написанное пенсионером когда опровергают, сбиваясь при этом в логической цепочке опровержений, а когда и вовсе не принимают доказательства во внимание, ограничиваясь ответом: вы не правы. Когда этим же специалистам я задала вопрос, на который можно ответить только однозначно: начисляется ли Трифонову субсидия в размере не меньше пятидесяти процентов? ­ мне утвердительного ответа («да» или «нет») не дали. Так кто же себе противоречит? Чиновники, письменная речь которых расходится с устной, или пенсионер, у которого чувство справедливости не вяжется с реалиями сегодняшнего времени? 

Другой нашей читательнице, Галине Прокофьевне Хавкуновой, когда она спросила, откуда у нее взялся долг за воду и почему его размер так кардинально меняется от месяца к месяцу, ответили: сбой в компьютерной системе. Наличие самого долга подтвердили, хотя и не смогли объяснить, откуда он взялся.

Что же мне теперь у компьютера все нюансы выяснять? — иронизирует пенсионерка. — Специалисты с себя всякую ответственность снимают, ­ говорит Галина Прокофьевна. — Крайняя получается машина. Бред какой­-то.

Сколько раз за последние годы я сталкивалась как по работе, так и в жизни с ситуациями совершенно абсурдными, когда то, как должно, напрочь расходилось с тем, что делалось на самом деле. Часто встречаюсь с откровенным враньем, противоправными действиями. В исключительных случаях и сама (увы!) преступаю закон. По­другому сделать что­то бывает невозможно. При этом нарушать что бы то ни было для меня крайне тяжело. Я иду на компромисс со своей совестью, входя в противоречие со своим «я». Может, я живу не в той стране, что президент? Я бы подумала, что причина во мне, но почему такие же мысли посещают и моих знакомых?