В английском языке «снимать» (фотографировать) и «стрелять» часто обозначают одним и тем же словом: «to shoot». Не знаю, откуда это пошло, но снимать (фотографировать) и вправду все чаще становится смысловым синонимом к «стрелять», «добивать», «глумиться».

Один из ярчайших примеров последних дней — убийство Каддафи. Убивали и, глумясь, снимали, чтобы тут же выложить в Интернете, всем миром насмеяться над агонией умирающего.

Мои школьные годы пришлись на советское время. Для нас, учеников, устраивали, бывало, культпоходы в музеи. В память врезался такой эпизод: нас подвели к музейной витрине, свидетельствующей о злодеяниях фашистов.

За стеклом была фотография: смеющийся немец на фоне повешенных.

— Только нелюдь может глумиться над жертвой, — сказала экскурсовод.

Время не разуверило меня в этой истине. Правда, жутко от того, сколько вокруг стало нелюдей: не враги, не оккупанты, не урки конченые — обычные вроде люди — и не моргнув глазом избивают, калечат из-за каких-то пустяков, и все это снимают, снимают, снимают…

Снимают драки и аварии, жертв бандитского произвола и ДТП, стихийных бедствий и несчастных случаев. Снимают в экстатическом восторге пожары, позируют на фоне смертоносного пламени.

У современного испанского писателя Артуро Переса-Реверте есть книга о двух журналистах, командированных в «горячую точку». Фактически на войну.

Один из них — собственно корреспондент, — человек пишущий, другой — оператор, т. е. человек снимающий. И вот этот, снимающий, не может (а, пожалуй, не хочет) становиться профессионалом до мозга костей. Если видит, что может спасти человека от смерти и нет никого другого, кто пришел бы на помощь, откладывает камеру и бросается спасать.

— Ах ты чертов санитар, нас не за тем сюда послали, — пеняет ему второй, но и в нем человек побеждает профессионала.

Случилось мне обсуждать эту книгу и отклонение ее персонажей от исполнения профессионального долга с будущими моими коллегами — студентами журфака. И я со своим одобрением нравственного выбора этих военкоров Переса-Реверте осталась в меньшинстве.

— Каждый должен заниматься своим делом, — говорили студенты. — Возможно, сняв суперубойные кадры о войне, эти корреспонденты вызвали бы в мире такой общественный резонанс, что мировое сообщество предприняло решительные меры для ее прекращения. И спасены были бы не двое или трое, а десятки тысяч.

Сложная, спорная, бесконечная тема.

Жизнь вообще такая штука, что в определенном ракурсе, при определенных обстоятельствах черное может оказаться белым. И — наоборот. Вон ведь сколько примеров, когда любительские снимки, сделанные из самых низменных побуждений, помогали воссоздать картину преступления и уличить преступника.

А с другой стороны, немало и таких случаев, когда если бы вместо съемок злодеяния попытались бы его пресечь, то и преступления бы не было…

Какая-то нездоровая страсть к фотографированию всего и вся завладела людьми. Хотелось бы думать — это временное помутнение души.

Из множества местных новостей одной из самых приятных в этом году была для меня та, что в Донском государственном техническом университете появились команды лайфрестлингистов — студентов, которые соревнуются в умении оказывать первую неотложную помощь попавшим в беду.

Это — обнадеживает.