Деньги в… болото

Ведь нельзя назвать рекой болотистую пойму, заросшую тростником, где течение воды простым глазом не разглядеть. Где те малые речки, которые прежде так радовали и старых, и малых? В них не переводилась рыба, плескались мальчишки, плавали гуси, работали водяные мельницы. По ним скользили легкие суда, груженные мешками с мукой, корзинами с рыбой, сезонными фруктами и овощами. Поспрашивайте у тех, кто постарше, — они расскажут, что все это было.

Закончилось все в хрущевские времена. Никита Сергеевич был великим новатором и памятен не только экспериментами с кукурузой. Мелиорация засушливых земель — тоже его детище. Тогда и были понастроены практически на каждой малой реке многочисленные ГТС — гидротехнические сооружения, а проще — плотины, позволяющие накапливать в прудах воду для полива. В прошлое канули агротехнические приемы, популярные 50-60 лет назад. Изменился принцип земледелия, отпала надобность в орошении. Но плотины все так же перегораживают малые реки, от которых остались одни названия…

В какой район ни приедешь — обязательно увидишь на местной реке «памятник хозяину природы» — ГТС, а ниже — там, — где должна продолжаться река, болото с тростником, в которое превратились русла прежде веселых речек. Вместе с ними уничтожены и места нереста многих исконно донских видов рыб, которых сегодня, если где и встретишь, то разве что в Красной книге…

Казалось бы, ситуацию должна исправить программа по расчистке малых рек. Ежегодно для этих работ из бюджета области выделяются сотни миллионов рублей. В прошлом, например, — 144 млн., в нынешнем — 220 млн. Деньги осваиваются из года в год. Земснаряд старательно вычерпывает ил, обозначается глубокая канава, символизирующая новое русло. Дело сделано? Но без тока воды, без половодья, способного промыть русло, уже через год-другой от сделанного не остается и следа. Ил опять оседает на дне, река мелеет — и за счет испарений в том числе, зарастает тростником — и все можно начинать сначала. Миллионы рублей уходят в… болото.

Не раз приходилось слышать от глав многих районов, что ГТС давно не нужны и существуют лишь как часть пейзажа, не принося никакой пользы. Есть, конечно, и такие пруды, которые кое-где еще используют для водопоя скота, орошения. Однако тот факт, что сегодня на малых реках Ростовской области насчитали около 800(!) ГТС, у которых нет хозяина, говорит сам за себя.

Казалось бы, вывод очевиден — такие ГТС стоит ликвидировать. Но нет! Им упорно пытаются подыскать нового владельца, который бы ремонтировал и содержал в порядке сооружения, надобность в которых давным-давно отпала. Как недавно объяснил председатель Госкомприроды Григорий Скрипка, ликвидация таких сооружений — дело хлопотное: необходимы средства, проект, проведение конкурса… Морока, от которой главам районов проще отмахнуться, оставив все, как есть. Добровольно ликвидировать никчемные ГТС на местах не хотят.

Значит, мы так и будем двигаться по инерции, заданной более полувека назад, из года в год, закапывая в болото сотни миллионов рублей? И неужели лишь политическое решение способно изменить ситуацию?