А они ждут..

… Моя красотка спустилась в холл: цветущая, в хорошем настроении. Сели на лавочку, зацепились языками: какой вес, как выглядит, как кушает…  Задушевную беседу прервала открывшаяся рядом дверь: по своему собственному «визиту» сюда знаю — это дверь в «выписную», откуда мамочек с младенцами отправляют домой.

Открылась дверь для меня неожиданно: обычно этому событию предшествует длительное и шумное ожидание родственников во главе с изнервничавшимся и традиционно не выспавшимся новоявленным отцом, обязательное «Ну скоро там?», суета бабушек, ворчание дедушек…

Ничего подобного в этот раз не было. Дверь просто открылась. Сидящая около нас на скамейке женщина лет 50 подошла, поцеловала вышедшую из «выписной» женщину со свертком. Приняла из рук медсестры документы, перекинулась с той парой фраз. Появившийся следом за медсестрой «местный» фотограф сделал пару кадров, вручил женщинам визитку и вышел.

Молодая мать смотрела в окно. На руках «размяукался» новорожденный, она автоматически его качала. И смотрела через окно на улицу. Дверь «выписной» уже давно закрылась, кроме нас с подругой, в холле никого не было. Наконец  к молодой женщине подошла ее мама (а кто это еще мог быть?), приобняла и тихо сказала: «Ну, пошли домой, что ли…».  И они ушли.

— А разве выписка уже не до часу дня? — спросила я, чтобы хоть что-то спросить.

— Так жарко ведь. Если есть возможность — отпускают пораньше, — пояснила подруга.

Мы еще перекинулись парой фраз, и тут в холл роддома зашла еще одна пожилая женщина, на этот раз с девочкой-подростком. «Ты уже спустилась? Да, мы тут, пришли», — сообщила она по телефону. Дверь «выписной» снова открылась. И снова единственным мужчиной в холле был фотограф. И снова — полный тоски, которой ну никак не должно быть у держащей на руках долгожданного ребенка матери, взгляд в окно. И снова тихое: «Пошли домой…».

… Подруга уже давно поднялась к себе в палату. В холле сидел и явно ждал очередную выписывающуюся из роддома мать фотограф.

— И часто так?

— Одна-две в день точно, — сразу понял, о чем я, мужчина. — Таких выписывают позже всех. В обеденный перерыв или когда другим мамочкам приносят детей на кормление — чтобы в холле никто не сидел. Работать трудно: хочется по привычке сказать «Улыбочку!», а… — Он махнул рукой. — «Ловлю» их, когда только выходят из двери, пока они еще надеются, что придет…

Я не берусь утверждать, где в этот важнейший момент находились отцы чудесных младенцев. Возможно, их не отпустил с работы жестокий начальник. Или — не успели из затянувшейся командировки. А может, папа ребенка сильно заболел. Или ждет дома с тремя годовалыми детьми. Сидит с загипсованной ногой в машине. Поджидает на улице, страдая редчайшим заболеванием «токофобия» (страх перед родами и роддомом). По старинному семейному ритуалу танцует от счастья чечетку — в двухстах метрах от роддома, чтобы не мешать отдыхать другим роженицам…

Наблюдая уже на улице, как выходит из холла очередная мать с младенцем, поддерживаемая только своей мамой, озирающаяся в последней надежде и с уже пустым взглядом направляющаяся к такси (а то и к остановке автобуса) —  я согласна на любое объяснение. Кроме того, которое — скорее всего —  есть на самом деле…