Бытовал во времена исторического материализма у нас лозунг «Железной рукой загоним человечество к счастью!». И вправду: 70 лет загоняли, не считаясь с потерями и жертвами. А потом тот же лозунг замелькал на знаменах новых революционеров, по-чубайсовски упорно и неистово толкавших народ уже прочь от прежних идеалов.

По прошествии лет, однако, выяснилось, что о счастье можно говорить разве что в приложении к Абрамовичу или там к Дерипаске, да и то – с оговорками. И уж явно все понесенные жертвы не стоили того, чтобы в итоге выкачанные из России капиталы оказались вложены в какой-нибудь «Челси». Это стало настолько очевидным, что все разговоры о всеобщем рыночном счастье как-то сами собой поутихли.

Лозунг же спустился с заоблачных федеральных высей на региональную равнину с ее муниципальными кочками. Теперь в уездном исполнении он больше напоминает запечатленное неподражаемым Корнеем Чуковским обещание раскаявшегося Бармалея: «Я всех заставлю быть счастливыми!».

Можно сколько угодно посмеиваться над такой метаморфозой. Но нельзя не признать, что духа прежнего лозунга она не затронула. Разве что масштабы сменились: теперь от нас требуется быть счастливыми в рамках одного отдельно взятого муниципального образования. И при этом, как и в прежние времена, желательно поменьше спрашивать: все равно ответа не будет. Избранные нами власти быстро осваивают роль носителей высшего знания и принимаются вершить дела в соответствии с собственными, не подлежащими сомнениям представлениями.

И тогда рождаются странные, на взгляд непосвященных, решения и дела. То школу, то детсад ликвидируют, то роддом закроют. А еще, что называется, нагонят волну, заставив граждан эмоционально обсуждать предначертания власти. Как это произошло недавно в Таганроге, где надумали ради установки стелы «Город воинской славы» убрать в другое место мемориал героям-подпольщикам — как раз тем, кто эту славу Таганрогу принес. При этом с народом особо не объяснялись. Что-то невнятно пробормотали о законах градостроительства и гармонии архитектурного ансамбля — и все.

Такими резонами, как и расположением звезд на небе, сейчас можно объяснить что угодно. Почему, скажем, в Ростове на крутых склонах правого берега Дона с их далеко не самой благоприятной геологией сейчас вовсю ставятся громоздкие высотки? Да потому. Почему в батайском авиагородке, отодвинув решение насущных проблем микрорайона, власти дали добро на строительство церкви и не попытались выяснить мнение жителей на этот счет? По той же причине… По части храмостроительства муниципалитеты вообще преуспевают: едва получив мало-мальски значимую должность, чиновник уже спешит занять место поближе к Господу.

Говорят, воздвижение нового батайского храма потребует вырубки заметной части рощи, отделяющей микрорайон от оживленной автомагистрали. Вообще на деревья наше местное самоуправление сегодня устроило настоящую охоту. Уж не знаю, что так напрягло ростовские власти в зеленом наряде главных городских магистралей, но деревья здесь вырубают просто самозабвенно. Впору переименовывать Большую Садовую в Большую Пеньковую…

По странной иронии, пик вырубки Большой Садовой совпал с городским праздником древонасаждения. Но гром победных рапортов о высаженных кустах и будущих тенистых деревьях заглушили своим стуком топоры. И опять – объяснений практически никаких. С точки зрения властей, так будет лучше: столетние деревья перестанут падать на автомобили – и точка. Разве что обещают усилить озеленение вырубленных улиц с помощью… кашпо с петуньей. Полюбились же привозные цветочки чиновникам! Но туго петуньям придется в летний зной на голой центральной улице, которая уже сегодня без своего зеленого наряда на глазах превращается в «Бродвей» уездного розлива.

Горожан успокаивают: деревья на оживленной улице вредны и лишь усиливают концентрацию выхлопных газов. В ходу теория, предписывающая иметь в мегаполисе лишь некоторое число «зеленых пятен» в виде парков и скверов, сократив число деревьев вдоль проезжей части улиц. Мол, так в Нью-Йорке, а чем мы хуже? Но Ростов – не Нью-Йорк, и даст бог, никогда им не станет. Более того: обильная зелень деревьев – это как раз то, что делало Ростов Ростовом, являясь одной из привлекательных черт южной столицы. Этим бы гордиться – а его уничтожают…

Что ж, это вполне по-нашему, по-бармалейски. А еще по-нашему — не останавливаться в усердных поисках путей к муниципальному счастью. И здесь могу порадовать «отцов территорий»: на горизонте замаячил новый порядок изъятия земель в пользу муниципалитета. Пока его применили для Москвы и области. Но дурной пример, как известно, заразителен, и вполне может статься, что и у нас в целях общественного блага земли станут изыматься у собственника еще задолго до принятия соответствующего решения. А процедура компенсаций окажется настолько сложной, что в ней не под силу будет разобраться даже маститым юристам.

Хотя разве ж то новость? Вспомните историю Химкинского леса, вспомните сочинскую предолимпийскую страду: там все уже было. И фокусы с землей, и безапелляционные властные директивы, и прямые столкновения с общественностью. Все, кроме счастья.

Его, как понимаете, совсем другим путем добиваются.