Еще один День Победы прожит.

Все вроде было, как всегда: флаги, цветы, георгиевские ленточки, ретро-поезда с паровозом, парад, салют… Но чего-то все равно не хватало.


В последние годы пышность ратных шоу возрастает по мере убывания числа ветеранов-фронтовиков — тех, кто, собственно, и является главными и единственными героями майских торжеств. Но этих героев в силу понятных причин становится все меньше. Совсем, как в том старом стихотворении: «И выйдет к солдатам маршал, совсем не знавший вой­ны»? Уже давно к солдатам выходят начальники, не  только войны не знающие, но порой и об армейской службе  имеющие весьма общее понятие. Меняются времена, уходят люди…

В бывших наших республиках уже где вспоминать про Победу перестали, а где вообще в траур ударились, обозначив этот день как начало «советской оккупации». Ну, или просто отказались от торжеств — как в этом году в Молдавии.

И честное слово: когда видишь отношение к организации майских торжеств в родных пределах, закрадывается крамольная мыслишка: а не лучше ли последовать молдавскому примеру? По крайней мере, деньги целей будут, а на них можно обогреть и обустроить оставшихся ветеранов. Действительно, на что тратим средства? На то, чтобы к Дню Победы порадовать  фронтовиков бесплатным местом на кладбище, как это сделали  асы похоронного дела из мурманской Военно-мемориальной компании? И ведь не ведают, что творят — в оправдание головотяпства ссылаются на почту: мол, та задержала доставкой их рекламный проспект. Будто более раннее оповещение о такого рода щедрости могло осчастливить ветеранов. Дичаем, господа, однако…

А чего стоят златоустовские постеры с поздравлением победителям? На них тамошние умельцы за наших фронтовиков выдали… американских морских пехотинцев. А чтоб никто не сомневался, отфотошопили звездно-полосатое полотнище, заменив его флагом с серпом и молотом — и готово поздравление, больше смахивающее на издевательство.

В Иркутске в парадные шеренги зачем-то поставили судебных приставов. А в Сыктывкаре и Казани чеканили шаг подразделения Федеральной службы исполнения наказаний. Хорошо, говорят, прошли. Но при чем тут День Победы  в самой страшной войне?

Из официальных торжеств явно уходит душа. А местами и разум. Но если мы хотим сохранить все значение даты, одинаково близкой сегодня едва ли не каждому из нас, надо серьезно задуматься над тем, чем и как ее отмечать.

А мы этого хотим. И бывшие наши республики с их комплексами, которые они рано или поздно перерастут, нам не указ. Так же, как незачем обращать внимание на явно некорректные сравнения двух наших Отечественных войн: мол, потускнеет 45-й год, как потускнел 1812-й… Да, если честно, то первая Отечественная,  уйдя вглубь истории, уже не цепляет так за сердце. Но вторая будет делать это всегда, потому что захватила неизмеримо большие пространства, вовлекла в свое горнило миллионы и миллионы людей. А память о понесенных в этой войне чудовищных жертвах отложилась, что называется, на генном уровне.

Не знаю, как вам, а для меня именно момент, когда на Театральную площадь  вышли ростовчане с фотографиями своих родных и близких, отстоявших страну, стал самым сильным и запоминающимся эпизодом торжеств 9 Мая.

И еще одно останется в памяти от минувшего праздника. День подходил к вечеру, когда мы с коллегой заглянули в один из ростовских спортбаров в расчете посмотреть  на большом телеэкране матч нашей хоккейной сборной с финнами. Народу в зале было полно, в воздухе стоял ровный гул — смесь людских разговоров, звона пивных бокалов и бормотания работающих телевизоров.

А стрелки часов, меж тем, подходили к без десяти семь — времени, когда вот уже почти полвека в стране объявляется Минута молчания в память обо всех погибших и обо всем пережитом в великой страшной войне. Не без грусти подумалось: уж кто-кто, а пришедшие сюда  на хоккей с пивом  едва ли обратят внимание на телевизор с его традицией.

Но когда в семь вечера раздался перезвон курантов Кремля, и вслед за тем понеслись удары метронома, в разных концах зала стали подниматься люди. И скоро весь немаленький зал замер в тишине…

Уж не знаю, стоит ли еще что-то добавлять к сказанному. Да и вообще: нужны ли слова там, где молчание оказывается и красноречивее, и сильнее?