Когда еще в начальной школе я взялась читать рассказы О’Генри о Диком Западе, то больше всего поразила история о ковбоях, которые спасли от безработицы прелестную девушку — почтового работника. 

Городок был маленький, посылок и писем его жителям приходило совсем немного, и власти почту решили закрыть. Тогда находчивые ковбои стали переправляться на другой берег реки и из ближайшего почтового отделения отправлять самим себе письма. По малолетству и недомыслию я увидела в этом лишь романтическую сторону вопроса. А ведь ковбои поступили как люди, мыслящие по-государственному.

Есть у газеты «Наше время» дежурный телефон, по которому в редакцию обращаются наши читатели со своими проблемами. Понятное дело, что в основном это люди пожилые, пенсионного возраста. Кого интересует начисление пенсии, кого — бесплатный уголь, кого — тарифы ЖКХ. Но все чаще и чаще в последнее время стали приходить очень тревожные для нас звонки: «Мы не можем дождаться газеты! Выписываем «Наше время» больше 10 лет (а кто-то еще со времен, когда газета называлась «Комсомолец»), а теперь не имеем возможности читать ее регулярно!» Последний звонок был буквально вчера, причем не из отдаленного хутора, а от нашего подписчика из города Ростова-на-Дону.

— Я газету, выписанную на первое полугодие 2014 года, весь март не получал. Как быть? Может, ее вообще больше носить не будут?

Как сотрудники редакции могут отвечать за то, что происходит с «Почтой России»? Мы можем звонить в почтовые отделения, разбираться с конкретными жалобами, но это, как говорится, лечение симптоматическое. Основная болезнь, образно говоря, требует хирургического вмешательства. А операции стоят у нас очень дорого. Вот и та, что требуется «Почте России», объясняют нам, государству не по карману.

Буквально на днях была в командировке, и так случилось, что сошлись на одной площадке бывший сельский почтальон, руководитель крупного предприятия и журналист, автор этого материала. Зашел разговор о газете, следом – о почте. Мы с почтальоном бывшим говорим, что государство почту просто теряет.

— Я за две с половиной тысячи рублей несколько лет работала, потому что выхода не было – не могла найти в поселке другой работы, только — в райцентре, — объясняла почтальон. — Уволилась, занялась своим хозяйством. А на почте за ту зарплату работать — только если от голодной смерти спасаться.

— Ничего страшного, — улыбается руководитель крупного предприятия. — Просто почта теперь станет коммерческой… И все ее проблемы будут решены.

Я в этом совсем не уверена. Потому что в любом деле есть цена вопроса. Ох уж эта коммерциализация всего и вся! Видели и проходили! Недавно толковали о парадоксах «крестьянского вопроса» с заместителем губернатора — министром сельского хозяйства Вячеславом Василенко. Так он столько грустных примеров привел: закрылась в хуторе начальная школа — начали уезжать из него люди. Из некоторых хуторов целыми улицами снимались. Один уехал — за ним все остальные потянулись. Хорошо на детях сэкономили. Теперь в хутор и газ провели, и дорогу построили, только люди уехавшие в него не вернулись. То же и с ФАПами — фельдшерско-акушерскими пунктами – было. И они в качестве лакмусовой бумажки выступали. Закрыли ФАП — несколько семей из хутора вон. Люди по-человечески жить хотят. Понятно, что у тех, кто судьбами нашими вершит, несколько иные условия. Взять даже моего недавнего собеседника — руководителя предприятия: ездит на джипе, за 25 минут он в райцентре при желании окажется. В телефоне у него — и связь со всем миром по интернету, и развлечения.

А вот бывший почтальон до сих пор свою вину перед людьми чувствует, вспоминает, как ее бабульки всегда ждали – у порога встречали. Один фермер за своей газетой на полчаса раньше на дорогу выходил. Теперь участок — «голый», когда понесут людям почту, газеты, когда — нет. Но дело не только в том, что люди и в глубинке, и в городе могут лишиться привычных связей с внешним миром. Ведь почта – это практически то же самое, что государственный продовольственный запас, без которого ни одна страна не может считать себя подготовленной к критическим ситуациям. Я так думаю, что без почты жили, а может, и до сей поры живут где-то в самых глухих африканских джунглях. Так у них есть так называемые «барабаны судьбы». Надо в экстренном случае соседнему племени что-то передать, бьют в барабан: бум-бум-бум. Вот и мне в последнее время очень такого барабана не хватает.