На минувшей неделе случился у меня разговор с коллегой из немецкой «Зюйддойче цайтунг». После чего окончательно убедился: если и существует сегодня проблема, способная в одночасье расколоть мир, то зовется эта проблема Украиной. Пожалуй, никогда еще со времен распада СССР взаимное непонимание России и Запада не было столь фатальным. Те факты, что в нашем понимании выглядят вполне объяснимыми, вызывают у наших европейских и американских визави тревогу на грани нервного срыва.



Главный вопрос, конечно же, о войсках на приграничных с Украиной территориях, одной из которых является наша область. Задавая его, мой собеседник явно рассчитывал убедить меня в изначальной агрессивности моей страны. И был весьма удивлен, когда услышал от меня простодушное: «А куда ж их девать?».

И вправду: куда девать войска, всю жизнь квартировавшие на Дону в непосредственной близости от украинской границы? Куда девать штаб Южного военного округа в Ростове, от которого до мятежных Донецка и Луганска каких-то полторы сотни километров? Интересно, что даже украинские военные, совершившие недавно плановый облет нашей территории в рамках программы «Открытое небо», не разглядели ничего экстраординарного в дислокации российских войск. Зато в сильнейшую тревогу впали там, откуда Украина с Доном не видны и даже на глобусе Техаса не значатся. Так по сию пору и пребывают в уверенности, что уже слышат грохот и лязг русских танков.

С нашими «стратегическими партнерами» как раз все ясно. Другое дело, когда либеральная московская публика вдруг начинает с утроенным жаром упрекать свою страну в низменных побуждениях. Печально, когда люди, наверняка имеющие множество родственников в том же Киеве, на голубом глазу называют тамошнюю жизнь нормальной. Послушать их, так там царство свободы и демократии. Только кто ж это там кандидатов в президенты до полусмерти избивает?

Видимо, подспудно чувствуя всю неоднозначность ситуации, и рассылают респектабельные западные издания своих собкоров в регионы, справедливо полагая, что отсюда многое будет видеться совсем иначе. Кто знает, может, удалось-таки моему немецкому коллеге понять, что никакая «рука Москвы» не способна возбудить протесты такого масштаба, как те, что сотрясают сегодня украинский Донбасс. Это легко проверить, поставив своего рода мысленный эксперимент. Скажем, задать вопрос: сможет ли бригада суперпропагандистов разбудить пророссийские протестные настроения в Львовской области? Вряд ли вопрос нуждается в ответе. Так что хочет того кто-то или нет, но в Донбассе действительно восстал народ, доведенный до последней черты бездарной политикой своих правителей — прошлых и нынешних.

Один из правителей вновь в эти дни предстал перед прессой. Как всегда, появление беглого украинского президента Виктора Януковича оказалось сколь внезапным, столь и бессодержательным. Слова, слова, слова... И ни одно не способно реабилитировать Януковича в глазах покинутого им народа. Помочь мог бы реальный поступок: возвращение свергнутого, но остающегося легитимным главы государства в страну с тем, чтобы возглавить сопротивление. Но этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Не орел Виктор Федорович, совсем не орел...

Из сказанного украинским президентом одна фраза, впрочем, заслуживает внимания. Та, где он говорил о начале гражданской войны, развязываемой по приказу из Киева на основе советов заокеанских визитеров. (Что, сами понимаете, вмешательством во внутренние дела не считается). Украина, по его словам, «одной ногой вступила» в гражданскую войну. По счастью, ситуация пока остается на грани. Только соскользнуть с этой грани — дело пары часов. Спираль сжата до упора.

На выходных перечитал «Белую гвардию» Булгакова и аксеновский «Остров Крым». И в который уже раз подивился провидческому дару больших писателей. Пусть роман Аксенова — чистой воды футурология, а Булгаков обратился к недавнему прошлому так любимой им Украины, горестные параллели со всем происходящим на украинской земле сегодня просматриваются отчетливо.

Как говорят, история повторяется дважды. Один раз как трагедия, а другой... Не берусь говорить, каким может оказаться этот другой раз для страны, где мне довелось родиться и чей язык я знаю и люблю. Продолжаю все-таки верить в здравый смысл.