Если бы еще год назад сказали, что город Гуково станет прифронтовым, большинство гуковчан только посмеялось бы. До горячих точек на юге и юго–востоке далеко, а Украина... Там ведь живут точно такие же люди, как и мы. Только валюта другая и президент другой.



В Гуково отчетливо слышны взрывы снарядов и мин, очереди из крупнокалиберных пулеметов. Гуковчане реально опасаются, что какой–то снаряд или мина может полететь и в их сторону. Да и провокаций со стороны украинской армии ждут постоянно — обстреляли уже МАПП в Новошахтинске, почему не нанести удар по жилым кварталам, от которых до границы — километра три–четыре?

Многие гуковчане находятся в состоянии шока, а не по себе практически всем. Что же тогда говорить о жителях украинских Красного Партизана, Свердловска, Ровеньков, Краснодона, не говоря уже о Славянске и Краматорске? Через Славянск я только проезжал, но в Свердловске и Красном Партизане бывал регулярно. Пока не были перекрыты грунтовые дороги, из поселка шахты «Гуковская» до украинского Красного Партизана было ехать ближе, чем до многих поселков самого Гуково!

Люди в шахтерских городах украинского Донбасса — точно такие же, как и в городах Донбасса российского. Говорят по–русски, только с мягким «г» — как и большинство жителей нашей области, гривны называют «рублями», о «незалежности» не кричат — точнее, не превращают ее в фетиш. Радовались, но в меру, когда на Украине было что–то лучше, чем в России, ездили заправляться в Гуково бензином. Так же как гуковчане ездили к соседям за спиртными напитками и колбасой...

Почему же все изменилось? Думаю, все–таки потому, что воинствующий национализм, активно раздуваемый вражескими (и для России, и для жителей Украины) спецслужбами, смог захватить умы и души значительной части украинцев. Их заставили поверить, что Россия — враг и повинна во всех проблемах молодой и гордой Украины... Нелепо звучит? Между тем украинцы с промытыми мозгами охотно в это верят!

Русским и украинцам логично и естественно жить в мире и дружбе. Особенно если учесть, что среди украинцев «русских» в той или иной степени —  большинство. Даже ярые пропагандисты «незалежности» и противники введения на Украине русского как второго государственного языка почему–то во множестве говорят и пишут на русском. Но народы стравливают, пропагандистская кампания, говорящая о «войне с Россией», щедро оплачивается...

Зато украинские журналисты не говорят о теплом отношении россиян к беженцам от украинских карателей, о том, какие силы и средства затрачены на их размещение, о том, как по доброй воле, без принуждения, едут в лагеря, несут и везут беженцам продукты, одежду и все необходимое обычные люди. Потому что из России по заказу нужно делать страну–монстра, а из ее граждан — врагов.

Удастся ли в ближайшее время преодолеть результаты вражеской и враждебной пропаганды? Сомневаюсь. Да, когда экономическая ситуация на Украине ухудшится еще сильнее, когда сторонники майдана поймут, что их, мягко говоря, обманули — возможно, и градус ненависти к России спадет. Но если грамотно его проплачивать — то еще и увеличится... 

По всей видимости, Украина уже никогда не будет такой, какой была. Тем больше поводов продолжать поддержку русских на угнетаемых хунтой территориях, самим быть лучше. Каким образом – вопрос большой политики.

Я и прежде задумывался: какова была бы жизнь в нашем городе, пройди произвольная граница между Россией и Украиной как–то иначе. Ведь в начале двадцатых годов короткое время даже Шахты входили в состав Украинской Советской республики, не говоря о Таганроге, Гуково, Зверево, Красном Сулине... Хотя до революции земли нынешних Луганской и Донецкой областей принадлежали области Войска Донского.

Говорили бы мы на чужом языке? Слушали бы другие новости? А теперь оказались бы не в прифронтовом, а во фронтовом городе? Что ожидало бы нас?

Нас миновала чаша сия. Нам повезло жить в России. Но мы должны извлечь все возможные уроки из ужасного опыта соседей. И оставаться людьми даже тогда, когда хочется кричать от злости. Хотя и прощать убийцам гибель наших братьев совсем не стоит!