В расчетно-кассовом центре, где таганрожцы платят за коммуналку, — рассерженное жужжание, словно в потревоженном улье. Стоя в очереди (к которым уже давно привыкли, как к природному явлению), люди возмущаются: да что же это такое делается, да сколько же можно нас обдирать как липку?!

Причина раздражения и недовольства простая: пришли квитанции на оплату взноса на капитальный ремонт. То, о чем говорили «чисто теоретически», вдруг стало реальностью в виде сумм действительно немаленьких, которые нужно заплатить уже сегодня. Для острастки на оборотной стороне и договор соответствующий напечатан, где черным по белому в разделе «Ответственность сторон» написано: «…несут ответственность в соответствии с действующим законодательством». И все сразу понимают: ответственность той далекой стороны, которой надо отдать свои кровные денежки, понятие, как всегда, довольно абстрактное, а вот личная ответственность — она проверена самым малоприятным опытом.

Короче, возмущается народ. Есть и «настоящие буйные», которые кричат: «Да не будем мы ничего платить, да идут они со своим капитальным ремонтом куда подальше! Мой дом будут в 2037 году ремонтировать, я не доживу». И вот что интересно: слушаю возмущение народное и как-то, знаете, поддерживаю сердцем. Хотя умом вроде понимаю: поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Ведь призывали же всех загодя: соберите сходы, обсудите, как будете копить деньги на капитальный ремонт. Наши люди, как всегда, поступили по принципу: само рассосется. Не рассосалось, и теперь, поставленные перед необходимостью платить деньги за то, что в реальности увидят только следующие поколения, люди начали чуть ли не локти себе кусать.

Во всей этой истории есть, конечно, один нюанс. Интуитивно люди понимают, что с этими капитальными ремонтами, которые они теперь будут оплачивать из своего кармана, что-то не так. Внешне вроде бы да — все демократично: сначала позволили выбрать способ накопления, а уж потом ввели в действие новую систему. Нюанс в том, что по-хорошему сначала нужно было спросить людей: а хотят ли они вообще переходить на эту систему? И чем была плоха прежняя, когда капитальные ремонты финансировало государство при минимальном денежном участии граждан? Да ничем она, собственно, не была хуже или лучше, а просто государству нашему так удобнее: кап­ремонты с возу, бюджету легче. Вроде укладывается в стратегию рыночных преобразований, которые у нас все длятся и длятся, и нет им конца. То мы цены на коммунальные услуги повышаем до европейского уровня, а где тот уровень кончается, никто не знает, потому что цены как росли, так и растут. То отдаем весь жилищный фон скопом так называемым управляющим компаниям, а в результате получаем миллиардные задолженности этих компаний. И в данном случае с капремонтом просматривается та же линия: дескать, мы страна рыночная, а значит, жильцы многоквартирных домов сами должны за все платить, включая и капитальный ремонт.

Но давайте, наконец, разберемся: какая мы рыночная страна? У нас что, доходы населения, как в Европе или в Америке? Средняя температура по больнице, конечно, в норме, но ведь у одного доходы миллиардные, а у другого — пенсия едва до 7 тысяч рублей дотягивает. Тут в очереди одна бабушка смиренно так произнесла: я, милок, когда за газ, воду, свет и тепло заплачу, мне аккурат остается месяц прожить на кашке и хлебе. Бабушка нисколько не преувеличивает и на жалость не давит, она так живет. И зачем ей этот капитальный ремонт в 2037 году, за который она должна из своей мизерной пенсии ежемесячно отдавать несколько сотен рублей? Да лучше бы она курочку на эти деньги купила и бульон себе сварила! Нет, что-то мы, как всегда, не продумали в этой замечательной реформе капитального ремонта. И опять же: почему я должен так уж доверять этим структурам, на счетах которых будут накапливаться наши капремонтные средства? За десятилетия, которые требуются для того, чтобы накопить необходимую сумму, у нас в стране все десять раз может поменяться — законы, правительства, экономическая стратегия, инфляции и стагфляции. И потом нам, конечно, убедительно расскажут, что в связи с очередными трудностями и так далее придется еще потерпеть и еще подождать. Ждать-то мы привыкли, жизнь вот только короткая.