Цепная реакция

В СМИ и Интернете до сих идут многочисленные обсуждения ситуации вокруг постановки «Тангейзер», которая была снята с репертуара Новосибирского театра оперы и балета из-за ее антирелигиозного характера. Ажиотаж возник в конце февраля, когда на спектакль обратили внимание православные активисты. Их возмутила вольная трактовка классики, использование в оформлении постановки оскорбительной для верующих символики. Митрополит Новосибирский и Бердский Тихон обратился в новосибирскую прокуратуру с соответствующим письмом. В отношении режиссера Тимофея Кулябина и директора театра Бориса Мездрича было возбуждено дело об административном правонарушении. Далее события развивались с такой космической скоростью, что в обществе до сих пор задаются вопросом:

В самом деле, в воскресенье (29 марта), не дождавшись начала рабочей недели, министр культуры РФ В. Мединский уволил директора театра Бориса Мездрича и тут же назначил на его место директора Михайловского театра Санкт-Петербурга Бориса Кехмана. 30 марта на сайте министерства появляется призыв к Новосибирской епархии отозвать заявление по «Тангейзеру» из прокуратуры и в дальнейшем вести диалог и не решать вопросы ни с помощью митингов, ни тем более в судах. Следом Новосибирская епархия сообщает, что никаких заявлений о возбуждении административных или уголовных дел в правоохранительные органы, а тем более исковые заявления в суд не подавала. «Вся правовая ситуация вокруг постановки оперы «Тангейзер» и кадровые решения в системе Министерства культуры РФ находятся вне юрисдикции Русской православной церкви. Церковь не связывает свободу творчества и не навязывает церковной цензуры...» Следом после этого Кехман, новый директор театра, встречается с коллективом театра, а буквально на следующий день в СМИ появляется информация о том, что в компаниях, которые якобы ему принадлежат, проводятся обыски. Уже 2 апреля разносится новость о том, что прокуратура Новосибирска отозвала жалобы на решения суда по административным делам в отношении создателей спектакля по опере Вагнера «Тангейзер».

Сменяющие один за другим решения или меры, как хотите, не вызывали бы вопросов, если бы в них была хоть какая-то прозрачность, последовательность. Ну вот, скажем, почему именно сейчас сняли директора театра? Ведь новосибирский зритель увидел «Тангейзера» еще в декабре прошлого года. Кто-нибудь из представителей Минкультуры РФ смотрел его перед премьерой? Если да, то почему уже тогда не обратил внимание на сцены, входящие в противоречие с соответствующим законом? Владимир Мединский в комментариях СМИ утверждает, что говорил по этому поводу с директором театра, и тот принял во внимание только некоторые его замечания. Это уже потом Владимир Ростиславович сам себя высек, сказав про то, что Новосибирский оперный - театр государственный, стало быть, и деньги на постановку были потрачены государственные, мол, нечего было на них ставить такой спектакль... Риторический вопрос: если спектакль такой вредоносный, то почему постановка столько месяцев значилась в репертуаре театра? Сам Борис Мездрич утверждает, что за две недели до его увольнения у него был разговор с министром, но в беседе не было ничего такого, что бы предвещало его увольнение. Как бы то ни было, министерство при желании могло уладить конфликт. Но, выходит, такого желания у ведомства не было.

Мездрич руководил театром не первый год. Театр снискал славу не только в Новосибирске. Новая постановка привлекла внимание театралов. Ее посмотрели более 3 тыс. зрителей. И такой финал...

Впрочем, «Тангейзеру» Вагнера не везло изначально. «Первая постановка, - пишет в одной из статей музыкальный критик Анастасия Буцко, - парижской редакции оперы в 1861 году обеспечила композитору провал всей его жизни. Вагнер никогда не был вполне доволен партитурой и либретто и говорил, что «еще должен «Тангейзера» этому миру». Но руки до этого так не дошли». Довести оперу до ума взялись современные режиссеры. В их интерпретации она идет в разных странах мира. Не всегда удачно, но идет. В Германии был лишь один случай, когда ее запретили. Два года назад в Дюссельдорфе «Тангейзер» был отменен после премьеры в оперном театре «Немецкая опера на Рейне». Официально свое недовольство постановкой выразили две общины: еврейская и организованных вагнерианцев. Решение снять спектакль приняла сама дирекция театра в административном порядке, ни правоохранительные органы, ни суды в этом не участвовали. Снят он был по причине того, что в самом начале оперы, под звуки увертюры, статисты метались в прозрачных кубах, символизирующих газовые камеры, а впоследствии герой расстреливал заключенных в лагерных робах, что и возмутило зрителей.

Для немцев все, что связано с гитлеровским режимом, тема болезненная. Вероятно, так же болезненно воспринимались верующими «эротические» сцены в постановке режиссера Кулябина. Для людей верующих все, что связано с их религией, является святым. И к этому надо относиться деликатно.

Сам Тимофей Кулябин в своих комментариях объясняет, что действие оперы «переводил» в сегодняшнее время: «Это моя выдумка, моя интерпретация». Представители творческой интеллигенции поддержали режиссера. В открытом письме они высказались за то, что искусство, даже с религиозным содержанием, - явление светское. И это надо понимать. «У нас светское государство, - сказано в письме. - Нельзя судить искусство по законам той или иной конфессии...» Не должна церковь выступать в роли цензора. Именно так многие восприняли протест Новосибирской епархии против «Тангейзера». «...Очень не хочется возвращаться во времена, в которые свирепствовала цензура, - цитирует «Метро» председателя Союза театральных деятелей А. Калягина. - Но, чтобы этого не произошло, должны быть приложены все наши усилия - и усилия самих художников, и всего нашего общества». По мнению О. Табакова, художественного руководителя МХТ им. Чехова, свобода творчества - такая же абсолютная ценность, как и свобода вероисповедания: «Цензура в любом проявлении - государственном или церковном - опасна. Задача общества и церкви, как мне представляется, — не преследовать любого, кто, по мнению этого общества или его особо ранимых представителей, нарушил в своем произведении нормы морали, задел чувства, а вести диалог, дискуссию, убеждать, спорить, совестить, в конце концов... Давайте говорить, а не размахивать уголовным кодексом. Давайте спорить, а не судить. Давайте помнить, что вначале было слово, а не кулак».

Диалог, о котором говорит Табаков, давно напрашивается. Ведь даже среди творческой интеллигенции не все согласны с интерпретацией оперы. Нет единой точки зрения и среди священнослужителей. Руководитель аппарата патриаршей комиссии по вопросам семьи и защиты материнства протоиерей Дмитрий Смирнов уверен, что всякие образы, которые делают безбожные режиссеры, вызывают у верующих людей определенную реакцию, на которую все и рассчитано, – это сознательная провокация: «Это продолжение того панк-молебна, который был в храме Христа Спасителя». Действительно, кому было бы приятно, если бы, скажем, в дом ворвались чужие люди с песнями, оскорбляющими близких людей. Наверное, таких любителей не найдется. С другой стороны, разница между панк-молебном и оперой в том, что артисты театра не врывались в церковь с постановкой. Это к ним, в их храм культуры, пришли верующие. И если некоторые сцены в постановке их возмутили, вызвали непонимание, наверное, нужно было встретиться с режиссером, директором и спросить, что они имели в виду, когда ставили оперу? Как раз над интерпретацией постановки размышляет один из немногих православных философов протодиакон РПЦ Андрей Кураев. В «фейсбуке» он пишет: то, что мерещится персонажу спектакля, нельзя выдавать за мнение режиссера. «Наполеоновские мысли Раскольникова нельзя выдавать за мечты Достоевского. Нельзя Гайдая, режиссера «Бриллиантовой руки», обвинять в пропаганде сатанизма за то, что его персонажи несколько раз кряду говорят «черт побери»...

Недавно на пресс-конференции в Новосибирске А. Кураев заметил, что вначале, когда разгорелся скандал вокруг «Тангейзера», он осудил спектакль, но потом, изучив либретто оригинала оперы и либретто постановки Т. Кулябина, понял, что не все прямолинейно: «Если сумасшедший назовет меня козлом, я не оскорблюсь. А вот если доктор Геббельс скажет, что диакон Кураев - наш человек, вот это обидно». Отец Андрей признался: после того как узнал, что среди епископов есть мужеложцы, его религиозные чувства уже непросто оскорбить.

Протодиакон принял также участие в прошедшем 5 апреля в Новосибирске митинге за свободу творчества и в поддержку «Тангейзера». Когда его спросили, было ли все-таки оскорбление в «Тангейзере», отец Андрей сказал: «Я думаю, все-таки там не было оскорбления религиозных чувств, потому что там была сложная конструкция и режиссер-Тангейзер, который снимает кощунственный фильм о Христе. Он же не представлен в опере как положительное лицо. Это опция «картинка в картинке». Это печально, это болезненный человек, он сам себя изувечил, он живет в больном мире. Вот об этом, по-моему, эта опера. Она не о том, что вот так и надо видеть Христа. Поэтому в данном случае это было ложное срабатывание тревоги. Поэтому давайте все-таки заботиться и соблюдать правила противопожарной безопасности. Я полагаю, что было бы очень хорошо для церкви начать серьезную дискуссию внутрицерковную, а затем и открытую о том, как все-таки церкви реагировать на такие спорные ситуации, на ситуации, когда нам представляется, что нашу святыню обидели».

Стоит отметить, что одно из требований митингующих в Новосибирске касалось доработки закона о защите чувств верующих. Вероятнее всего, именно он стал катализатором цепной реакции вокруг скандальной оперы. Экс-председатель Счетной палаты РФ Сергей Степашин также считает, что депутаты Госдумы «напринимали законы», которые требуют серьезной доработки. Федеральный закон (от 30 июня 2013 г. № 136-ФЗ) «О внесении изменений в статью 148 Уголовного кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан» не исключение. Ведь даже юристы до конца не могут определить, что такое религиозные чувства и как их оскорбляют? Поскольку их понимание может быть одним, а понимание закона в суде - совершенно другим. Так что требования людей вполне логично. Более того, скандал, вызванный «Тангейзера», затронул и проблему финансовых интересов, которые сегодня актуальны в том числе и в театральной сфере. Взять хотя бы то же назначение новым директором Владимира Кехмана и последовавшие за этим обыски в компаниях группы JFC, основателем которой он является, а также в Михайловском театре, директором которого он был. Так что из-за «Тангейзера» работы, как говорится, прибавится и людям театра, и законодателям, и правоохранительным органам.