Съесть или закопать?

Лично мне зрелище вкатываемых в землю зрелых красивых помидоров, сыра, свинины и вообще вся эта идея очень не понравились. Не понимаю, зачем уничтожать нормальные продукты, да еще тратить средства на их доставку к месту захоронения и работу техники?

Если речь идет о запрете ввоза, а соответственно, и сбыта европейского продовольствия «из перечня» на территории России, то экономическую пощечину можно нанести уже одним тем, что не допустить все это на прилавки наших магазинов. Но вовсе не обязательно закапывать в землю! Достаточно просто конфисковать ввезенное вне закона, взять пробы на соответствие нормам безопасности и распорядиться этим военно- экономическим трофеем на правах победителя.

Как именно распорядиться? Народ предлагает массу вариантов: от «раздать бедным» и «распределить по соцучреждениям» до «подарить страдающему от нехватки продовольствия Восточному Донбассу» или, как совсем крайний вариант, «отправить голодающим детям Африки».

Признаюсь, мне трудно быть до конца объективной в споре по данному вопросу. Слишком много у нашего народа, частью которого я являюсь, печальных историй, связанных с особым отношением к продуктам. Голод в Поволжье, расстрел за колосок, украденный с поля, война, блокада Ленинграда, талонная система, пустые полки, дефицит...

Это даже какая-то мистика - проблемы с продовольствием, то объективные, то будто кем-то инсценированные, буквально преследуют нашу сельскохозяйственную страну на всем протяжении ее современной истории. Поэтому практически у всех поколений на уровне генов - страх голода и особо трепетное отношение к еде и ко всему, что с ней связано. Отсюда и неприятие многими этого массово-показательного мероприятия…

Помню, отец, ребенком переживший войну, не понимал, как можно выбрасывать продукты. И еще - очень беспокоился, если вечером не видел на кухне целую буханку хлеба. Наверно, у него тоже не получилось бы осмыслить нынешнее уничтожение продовольствия.

Казалось, уж его поколение «детей войны» больше никогда не должно было столкнуться с нехваткой продуктов. Но нет - в середине восьмидесятых начали выдавать талоны на масло и колбасу, а в эпоху демократических преобразований под теперь уже почти ругательным словом «перестройка» - и вовсе все исчезло с полок.

Досталось даже нам, детям «детей войны». Не забуду, как приходилось стоять всю ночь на улице при минус двадцати - караулить возле магазина очередь и бочку с молоком, чтобы было из чего сварить кашу полугодовалому сыну, а утром идти на лекции в университет.

Не буду перечислять все круги беспродовольственного ада, которые пришлось пройти в 90-е, тем более что многие и так все помнят и знают.

В те годы разговорилась как-то в междугородном автобусе с пожилой женщиной. Она рассказала, что сын - работник «Ростсельмаша» - приехал к ней за 70 километров на велосипеде и рухнул во дворе без сил: «Потому что зарплату не платили и у него денег не было не то что на проезд - на картошку, чтобы накормить детей. Хорошо, у нас с дедом свой огород - насыпали ему в сумку картошки и еще кое-чего, дали с пенсии на обратную дорогу...»

Я, конечно, за то, чтобы мы наконец подняли свое сельское хозяйство до уровня «себя прокормить». И для этого нужно дать нашим производителям возможность не только работать, но и реализовывать свою продукцию во всех супермаркетах страны.

Пока же специально внимательно изучила полки магазинов нескольких крупных торговых сетей и обнаружила там, как и до эмбарго, массу европейских продуктов.

В таком случае понять, где начинается эмбарго и где оно заканчивается, вообще невозможно.

Но все равно среди множества моих знакомых нашлось лишь двое, кто за уничтожение продовольствия, запрещенного к ввозу. Остальные этого просто не приемлют. А одна и вовсе сказала: «Пусть хотя бы не показывают это по телевизору! Мне зарплату урезали, не знаю, как до следующей дотянуть, бывший муж алименты не платит, ломаю голову, чем детвору кормить, а тут демонстративно продукты в землю закапывают!»