Возле ларька «Гослото» стоит мужчина, смотрит в билет и очень громко нецензурно выражается. Мимо проходят и все это слышат старики, женщины, дети.

– Перестаньте материться! – не выдерживаю я. Через минуты две он выходит из лотерейного астрала, смотрит на меня и говорит: «Да как тут не материться? Зачеркнул вместо двойки четверку и профукал выигрыш!»

Истории русского мата – не одна сотня лет. Он известен еще со времен раннего христианства. Периодически с ним пытались бороться, но малоуспешно. Не очень помогали даже издаваемые тогда «противоматные» церковные циркуляры и указы.

Его живучесть исследователи языка, да и сами россияне, объясняют тем, что он помогает сделать речь более эмоциональной и снять психологическое напряжение. 

Но если в XVIII веке мат получил официальный статус нецензурной речи и стал считаться признаком простонародья, то в современной России последних десятилетий он буквально стер все границы и даже оказался в театре, кино, книгах и музыке. 

Мат – в постановках МХТ «Идеальный муж», Театра Наций «Три дня в аду», в книгах «Чапаев и Пустота» Виктора Пелевина, «Голубое сало» Владимира Сорокина, в фильмах «Левиафан» Андрея Звягинцева, «Изображая жертву» Кирилла Серебренникова, «Комбинат «Надежда» Натальи Мещаниновой, в песнях Сергея Шнурова и даже в «Дыши» Земфиры, где она неприличным словом назвала некоего аналитика.

Незензурные выражения стали даже фишкой некоторых публичных персон. Например, шоумен Роман Трахтенберг одним из первых начал употреблять на ТВ ненормативную лексику и даже написал на эту тему диссертацию. Его последователь – стилист Сергей Зверев несколько лет назад приезжал в Ростов, и местные телеканалы в сюжете с его пресс-конференции вынуждены были почти все «запикивать». 

В 2004 году, когда шли судебные разбирательства по иску ростовской журналистки Ирины Ароян к певцу Филиппу Киркорову, его адвокаты представили научное и очень витиеватое заключение специалиста Института русского языка, из которого следует, что все оскорбительные слова и нецензурные выражения звезды есть просто языковая игра. На что представитель частного обвинения адвокат Владимир Лифшиц ответил более ясно и конкретно: «Мы все носители русского языка. Нам не нужно научно объяснять значение слов на «х», «б» или «п». 

Два года назад законодатели решили, что с языковым беспределом нужно что-то делать, и внесли поправки в Закон «О государственном языке Российской Федерации». 

Нецензурную речь запрещено теперь использовать в СМИ, в художественных произведениях, спектаклях, фильмах, а также «во взаимоотношениях госорганов, общественных объединений, организаций и граждан».

Одни сразу увидели в этом посягательство на свободу слова, другие – попытку, обреченную на провал. 

Ведь если творчество еще можно как-то контролировать – фильмам не выдавать прокатное удостоверение, песни – не допускать на ТВ, то что делать с гражданами?..

Мне даже кажется, что после всех этих законодательных инициатив наши люди стали больше материться. Может, просто так совпало? Но нецензурная речь – везде. Каждый день слышу ее на улицах города из уст супружеских пар, молодых девушек и даже школьников лет десяти. 

Вчера в ростовском подземном переходе наблюдала толпу хоккейных фанатов. Мат стоял в три этажа! 

 Не буду ханжой и признаю, что нехорошее слово может вырваться у каждого. Разница лишь в том, что у людей с внутренней культурой это происходит тихо, редко и в определенных сложных ситуациях, у остальных – регулярно, громко и без особого повода.
 
К сожалению, законом мат, наверно, и вправду не запретить, как и не обязать всех быть добрыми, терпимыми и великодушными. В основе всего – воспитание, которое либо есть, либо его нет...