Заметил, что наши политики упорно избегают любых сравнений нынешней ситуации с «холодной войной». Не оттого ли, что подспудно чувствуют разницу между «теперь» и «тогда»? Причем отнюдь не в пользу «теперь»... Действительно, всё происходящее сегодня куда опаснее. Хотя бы уже потому, что не имеет прецедента в истории.

Как бы то ни было, а эпоха «холодной войны» хоть и отличалась порой изрядно жестким противостоянием, но за редким исключением оставалась временем вполне стабильным и предсказуемым. Лидеры соперничавших ядерных сверхдержав, несмотря на всю свою убийственную риторику, всё-таки не были готовы любой ценой уничтожать друг друга. Помня ужасы недавней мировой бойни и понимая, что несет с собой ядерная война, они честно искали пути ослабления напряженности. Потому и разговаривали Хрущев с Кеннеди – оба фронтовики, Никсон с Брежневым, Рейган с Горбачевым. Тогда удавалось находить достойный выход из острейших ситуаций. Таких, как, к примеру, карибский кризис 1962 года или десятилетняя вьетнамская война.

А что сегодня? Виток за витком раскручивается безответственная риторика.  Вчера вокруг Украины, сегодня вокруг Сирии, завтра опять Украина или еще что-то. Срывается тормоз за тормозом... То, что демонстрируют нам из-за океана, —  шедевр безрассудности и агрессивности. Чем-то  сегодняшние «ястребы» (вот и вспомнилось это совсем уже было позабытое словцо!) напоминают незабвенного председателя Мао. Тот, бывало, сидя на бортике бассейна с золотыми рыбками любил порассуждать о том, как ядерная война поможет избавиться от худшей половины человечества. Хотя кто ж разберет, где худшая, где лучшая... Вот, оказывается, на чем сходятся две непримиримые крайности – коммунизм и империализм! 

 А ведь как хорошо всё начиналось! Пальмовая ветвь мира, казалось, была у всех у нас в руках. Не удержали... И теперь военную тему сделали разменной монетой для оплаты не самых чистых политических счетов. Наши так называемые партнеры, впав в политический аутизм, решают  собственные проблемки  с выборами. Непонятно только, почему весь мир должен при этом содрогаться и с трепетом вычислять, кого Америка посадит себе «на царство». А тем временем претендующая на президентское место «дама приятная во всех отношениях» демонстрирует готовность смести полмира ради того, чтобы  ее соотечественники «могли просыпаться по утрам, идти в школу, на работу, жить своей жизнью, мечтать о своем и дать нашим детям лучшее будущее». Вот только будет ли кому просыпаться, жить, мечтать – об этом как-то не думается… Председатель Мао отдыхает: всё-таки у его соотечественников было куда больше шансов уцелеть в ядерном апокалипсисе –  хотя бы в силу большей численности.

Другой претендент в президенты, нахмурив белесые брови, сетует: Россия-де не уважает его страну. Ну, спасибо, хоть снизил градус противостояния до классического хмельного «ты меня уважаешь?!». Только ведь и такое выяснение отношений нередко потасовкой заканчивается. Да и уважение – штука взаимная.

Что до меня, то как-то нет желания вычислять, кто из двоих претендентов «более матери-Истории ценен» и кто ближе русскому сердцу. Потому что кто бы ни занял руководящее кресло в далекой заокеанской державе, многое будет зависеть от руководителей моей страны. От их политической воли. Их выдержки. Их способности не соскользнуть в военную пучину. Хочется верить, что всего этого им достанет.

Но кое-что и от моих коллег зависит. И вот тут тревог побольше. Уж как-то слишком легко вслед за своими заокеанскими коллегами принялись рассуждать наши телевизионные «гуру» о возможной войне. Легко и даже с какой-то затаенной радостью. А возбужденные политологи, утирая пот, уже движут вперед полки – по счастью, пока воображаемые.  Вот уж точно: нет  большего стратега, чем никогда не служивший штатский... В отличие от наших партнеров-соперников, у нас в авангарде выступают отнюдь не военные. Те у нас цену войне не забывают.

У остальных же  прививка от войны, похоже, перестает работать так же, как за несколько лет до того кончилось действие прививки от фашизма.

Грустно, коли так, и тем сильнее отчего-то хочется вернуться во времена «холодной войны».