В конце февраля прогрессивное человечество отметило День оптимиста. А остальной народ – День пессимиста

О пользе ритуальной улыбки

Всё больше ощущаю себя великим календарным просветителем. Каждую неделю совершаю очередные открытия в области памятных дат, знаменательных событий и праздников. Прямо Колумб нашего времени. Вернее, Колумб «Нашего времени». 

Кстати, о Колумбе. Буквально на днях выяснил, что 23 февраля – не только День защитника Отечества, но и 120 лет со дня рождения немецкого писателя Эриха Кестнера, лауреата Международной премии имени Ганса Христиана Андерсена. Вы спросите: а Колумб тут с какого боку? Объясняю популярно. Дело в том, что я, помимо всего прочего, занимаюсь литературными переводами с немецкого языка. И, конечно, издавая в 1999 году сборник классических немецких эпиграмм, не мог не включить в него блистательные вещицы Эриха Кестнера. Одна из его эпиграмм как раз посвящена Христофору Колумбу:


Случай на то и случай:

                может, в Колумбы выйду я,

Сослепу или сдуру причалив к новому берегу.

Но случай на то и случай:

                 если плывёшь ты в Индию,

Это ещё не значит, что попадёшь в Америку.


И тут мы переходим непосредственно к теме наших нынешних посиделок-почиталок. Тему эту задали два подряд международных праздника, выпадающих на последние дни февраля. 27-го числа мир отмечает День оптимиста. А следом, 28-го – совсем наоборот, День пессимиста. Никто до сих пор так и не прояснил, кто и когда замутил эти торжества всемирного масштаба. Однако отмечают их тем не менее во многих странах.


Пессимист – это человек, который жалуется на шум, когда в его дом стучится удача.
(Оскар УАЙЛЬД)


Приведённая выше эпиграмма об открытии Америки имеет отношение и к одному, и к другому празднику. В самом деле: с пессимистической точки зрения, великий испанский мореплаватель попал впросак и совершил нелепую ошибку, направляясь в Индию, но причалив совершенно к другому континенту. Оптимист же, напротив, скажет: зато эта ошибка обернулась грандиозным триумфом и для Колумба, и для Испании! И фактически оба окажутся правы.

Я к тому веду, что оптимизм и пессимизм друг с дружкой под руку ходят, как авось да небось. Во времена моей марксистско-ленинской юности сказали бы: пример единства и борьбы противоположностей. И снова приведу в подтверждение эпиграмму Эриха Кестнера, благо он у нас именинник:


В один и тот же час, всегда одна,

Утрами появляется она

И смотрит долго, пристально на гроб

В витрине похоронного бюро.


Как хороша она, как молода!

Но, видно, долго ей пришлось страдать,

Ей одиноко, грустно, страшно, зябко...


И вдруг я понял, до меня дошло:

Она глядит, как в зеркало, в стекло,

Перед витриной поправляя шляпку!


Так что всё зависит от того, с какого ракурса смотреть.

Конечно, я полностью соглашусь с теми, кто резонно заметит: оптимизм полезен для здоровья, а пессимизм – вреден. Ведь оптимист воспринимает мир радостно, светло, не впадает в уныние из-за невзгод и неурядиц, верит в успех и счастливый случай. Понятно, что такой позитивный настрой поддерживает в людях бодрость, энергию, веру в себя. А вот пессимист воспринимает всё в мрачных тонах, всегда ожидает всяких пакостей и ударов судьбы. Несомненно, человек, заранее настроенный на то, что впереди его ждут только гадости, жуть и мрак, пожирает себя изнутри. 

Правда, встречается и другая точка зрения: мол, если ты подготовился к самому плохому, то никакая неприятность не застанет тебя врасплох. Зато всё хорошее, чего ты не ожидаешь, окажется приятным сюрпризом. Именно такую философию исповедовал капитан Зелёный из детской фантастической повести Кира Булычёва «Тайна третьей планеты», когда приветствовал знакомых вопросом: «Ну, что у нас плохого?».

Особенно трудно исповедовать оптимизм холерикам, то есть людям с неустойчивой психикой, которых кидает из крайности в крайность, когда внезапный прилив сил и энергии неожиданно сменяется приступами глубокой депрессии. Увы, ряды таких холериков множатся с каждым днём. И это неудивительно «в нашем лучшем из миров». По крайней мере, в российском обществе напряжённость, тревожность, нервозность, переходящая в истерию и психопатию, нынче просто зашкаливают. Уровень жизни стремительно катится вниз, народ нищает, стремительно растёт пропасть между богатыми и бедными, падает уровень образования, науки, культуры, растёт международная напряжённость… 

Бегство в прерии и пампасы

Это особо остро ощущается в городах. Здесь в последнее время растёт число последователей такого движения, как дауншифтинг. Дауншифтеры – это те, кто пытается изменить свой образ жизни, освобождаясь от чуждых целей и искусственных приоритетов, которые навязывает им общество. Например, от философии потребления, когда сознание человека обрабатывается средствами массовой информации, рекламой и другими способами с целью воспитать в нём стремление добывать всё новые материальные ценности, гнаться за постоянно меняющейся модой, быть в тренде (не отставать от современных веяний). Сюда же относится желание карабкаться вверх по карьерной лестнице, пытаясь самоутвердиться и повысить свой статус в глазах окружающих. Всё это сопровождается завистью, нездоровой конкуренцией, агрессией, у многих – болезненным чувством неполноценности, когда человек ощущает себя «лузером» (отсталым и убогим существом).

Дауншифтеры зачастую бегут из городов в сельскую местность, в глушь, многие – в развивающиеся страны типа Индии или Таиланда, где живут за счёт того, что в своём отечестве сдают собственные квартиры. Люди живут просто, ограничивая свои потребности. Я так подробно рассказываю об этом именно потому, что как раз среди этой категории граждан наблюдается больше всего оптимистов. Они менее подвержены стрессу, депрессии, нервным срывам. 


Тяжки для живого

           организма

Трели жизнерадостного

           свиста,

Нету лучшей школы

           пессимизма,

Чем подолгу видеть

           оптимиста.

(Игорь ГУБЕРМАН)


Действительно, чем меньше соблазнов и нервных раздражителей, тем спокойнее жить. В этом смысле один из наиболее известных дауншифтеров (после Диогена, жившего в бочке) – американский писатель, натуралист, проповедник «зелёного анархизма» Генри Торо (1817–1862). Снедаемый постоянными приступами тревоги, 28-летний Торо уединился в лесной хижине на берегу Уолденского пруда недалеко от городка Конкорд (штат Массачусетс), где обрёл спокойствие и провёл около трёх лет. Свои впечатления он изложил в книге «Уолден, или Жизнь в лесу» (1854).

В России вынужденными дауншифтерами на протяжении нескольких веков были старообрядцы. Защитники старой веры, преданные анафеме патриархом Никоном на церковном соборе 1666 года, они были вынуждены «бежать от зла» на южные окраины (особенно на Дон), в леса Поволжья и Севера, в Сибирь. 

И всё же я, в отличие от «зелёных анархистов» и религиозных отшельников типа Агафьи Лыковой, склонен согласиться с воинствующими пессимистами, которые скептически замечают, что самоограничение и фанатичный аскетизм – это не выход. Стремление к примитивному существованию, по их мнению, противно и человеческой натуре, и промыслу Божию. Развитие общества нельзя повернуть вспять, это противоестественно. Надо совершенствовать жизнь, а не бежать от неё. Бороться за свои права, за будущее своих детей, а не скрываться от проблем и трудностей на таёжных заимках. Увы, не всем это по плечу. Многие ломаются, не выдерживая физических и психических нагрузок. Это тяжело, часто страшно и трагично. Но другого пути нет. Надо объединяться, поддерживать друг друга, защищать всё лучшее, что в нас и у нас ещё осталось. 

Когда хотят показать разницу между оптимистами и пессимистами, часто прибегают к образному сопоставлению, которое стало уже тривиальным. Помните? Если в стакан до половины налита вода, оптимист скажет, что он наполовину полон, а пессимист – что он наполовину пуст. Вопрос: кто из них прав? 

По-моему, ответ очевиден. Стакан нужно просто заполнить до краёв.