Российская фемида против «кухонных боксёров»

Причуды правозащитной арифметики

Одна из горячих тем, которая сейчас обсуждается – борьба против домашнего насилия. Вообще-то эта проблема – не только в нашем Отечестве. По данным Всемирной организации здравоохранения, каждая третья женщина в мире хотя бы раз в жизни подвергалась насилию, а почти 40% убийств женщин – это убийства, совершённые супругом или сожителем. 

В России статистика тоже удручающая. Правда, у нас в этом смысле наблюдается такой разнобой, что голова идёт кругом. Адвокат Алёна Попова, которая работает с жертвами домашнего насилия, сообщила изданию «Газета.ру»: «По данным Росстата, у нас в стране каждый год от побоев внутри семьи страдают более 16 млн человек – 11,27% населения». Эти цифры кочуют из издания в издание, хотя, когда Попову припёрли в тёмном месте к тёплой стенке (фигурально выражаясь), она «уточнила»: данные о 16 млн несчастных россиянок включают пострадавших и от эмоционального давления, и от физического насилия: от вербального насилия пострадали 18% женщин, от физического – 6%, от сексуального – 1%. 

Столь же сомнительно утверждение, что «каждые 40 минут в России от домашнего насилия погибает одна женщина». Эта страшилка запущена ещё в 2007 году Фондом ООН в области народонаселения, который сообщил, что у нас в стране при бытовых конфликтах гибнут за год 14 тысяч россиянок. А в пресс-релизе 2003 года правозащитники из Amnesty International вообще утверждали, что каждый день 36 тысяч российских женщин подвергались избиениям со стороны своих мужей или партнеров.


Убитыми в семейных конфликтах в 70% случаев оказываются мужчины. 80% женщин, сидящих по статье 105 УК РФ (убийство) лишили жизни своего партнёра или близкого родственника.


Стесняюсь спросить: откуда вообще берётся столь дикая статистика? Например, 16 млн женщин, пострадавших от насилия – задумайтесь на минутку: как их посчитали? По количеству заявлений, поданных в полицию? Нет. То же с подсчётами Росстата: разумеется, никто в ведомстве не опрашивал 16 миллионов женщин! Это – за гранью бреда. Опросы охватывают ничтожное число граждан. А затем, как в песенке Владимира Высоцкого о рецидивисте:

Убитыми в семейных конфликтах в 70% случаев оказываются мужчины. 80% женщин, сидящих по статье 105 УК РФ (убийство) лишили жизни своего партнёра или близкого родственника.

Он чего-то там сложил, потом умножил, подытожил, –

И сказал, что я судился десять раз…

А вот реальная статистика: в 2018 году от насильственных преступлений со стороны мужей и сожителей пострадали 12 516 женщин.Что касается россиянок, невинно убиенных в семейных битвах, в прошлом году количество убийств и покушений на убийство в целом по стране составило 7 914 случаев. Как сюда втиснуть 14 тысяч женщин, ума не приложу. 

Пять тысяч плати – кого хочешь колоти!

Так что же, выходит, в России тишь-гладь, Божья благодать? Ну что вы… Я всё-таки вырос в рабочем посёлке на окраине Ростова. Домашнее насилие переживал и на себе, любимом. Поверьте на слово. А как журналист – немало лет общался с людьми, которые отбывали сроки наказания по ту сторону «колючки», в том числе за преступления, совершённые в семье против женщин, детей, родителей. Таких «героев» в местах лишения свободы называют «кухонными боксёрами». Это на ступень ниже, чем обычное безмозглое хулиганьё – «бакланы». 

Я лишь выступаю против того, чтобы серьёзную проблему намеренно доводить до уровня психоза и массовой истерии, подтасовывая данные и рисуя апокалиптические картины вселенского ужаса. Хотя, с другой стороны, в этом тоже есть смысл. Может, общество и государство наконец-то серьёзно попытаются осмыслить, что же с нами происходит. В самом деле, вменяемой статистики домашнего насилия в России до сих пор не существует. Это признают и на самом верху. «Мы убедились, что реального положения дел и аналитики у нас нет, поэтому мы мечемся от одной цифры к другой. Общественная организация даёт одну статистику, правоохранители – другую, у правоохранительных органов её вообще нет», – заявила в июле спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко.

И что в результате? Погано в результате. Закон о защите от жертв от домашнего насилия действует уже в 144 странах мира. Искать Россию в этом перечне бесполезно. Скажу больше: когда в 2016 году законопроект о противодействии домашнему насилию внесли в Государственную Думу, он был успешно провален в первом чтении. Зато через год слуги народа легко (380 голосов из 450) приняли закон о частичной декриминализации побоев в семье, который предложила сенатор Елена Мизулина. По новому закону, если один из членов семьи нанёс другому побои впервые, это считается не преступлением, а правонарушением и подлежит не уголовному наказанию, а административному и карается штрафом (ст. 6.1.1 КоАП РФ). Как объяснила сенатор, она действовала из благих побуждений, пытаясь не допустить, чтобы под уголовную статью о побоях попадали родители, которые, грубо говоря, отшлёпали своего ребёнка, отругали его, наказали каким-то иным способом (лишили карманных денег, запретили гулять, пока не сделает уроки и т.д.). Нечто подобное происходит в некоторых странах с ювенальной юстицией, где дети порою подают в суд на своих родителей.

Нынешние минимальные штрафы за побои в семье примерно равняются штрафу за неправильную парковку в Москве. Человек, избивший родственника, должен заплатить от 5 тысяч до 30 тысяч рублей. В худшем случае ему грозит административный арест на 15 суток или обязательные работы до 120 часов.

Правозащитники считают, что смягчение привело к всплеску домашнего насилия в отношении женщин. По данным, предоставленным «Газете.ру» в ГУ МВД РФ, количество случаев, когда женщины повторно подвергались побоям со стороны близких родственников, выросло на 40%. В 2017 году было зафиксировано 1,7 тысяч преступлений, предусмотренных статьей 116 УК РФ «Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию». А в 2018 году это число достигло 2,7 тысяч. Выросло и число административных дел о нанесении побоев родственникам впервые – с 224 тысяч в 2017 году до 248 тысяч в 2018 году. Из этого можно заключить, что мужья, поколотившие жён и заплатившие минимальный штраф, входят во вкус и снова распускают руки, поскольку уверены в своей безнаказанности. 

С другой стороны, в целом количество уголовных преступлений в сфере семейно-бытовых отношений по отношению к женщинам сократилось. В 2018 году зафиксировано 10 тысяч нападений, в 2017 году их было 24 тысячи. Имеются в виду как повторные побои, так и другие преступления, в том числе особо тяжкие (535 в 2018 году против 1 095 в 2017). 

Как хочешь, так и понимай. Ох уж эти лукавые цифры…

Как-то не по-христиански…

Но дело ведь не в цифрах? Домашнее, бытовое насилие в нашей стране существует, и это не секрет. Случаев избиений, издевательств, изнасилований – множество. Мириться с подобным положением нельзя. 


В Евросуде сейчас рассматривается дело Риты Грачевой, которой муж отрубил кисти рук. До этого она пожаловалась в полицию на то, что муж её выкрал, вывез в лес, избил и воткнул нож в бедро.


Поэтому Госдума собирается рассмотреть новый законопроект – «О профилактике семейно-бытового насилия». В конце ноября он был опубликован на сайте Совета Федерации. Чтение законопроекта в Госдуме запланировано на 15 декабря.

Однако проект вызывает много вопросов. В опубликованной версии документа прописаны такие виды семейного насилия, как физическое, сексуальное, психологическое и материальное. Если с первыми двумя всё более-менее ясно, то насилие психологическое и материальное, на мой взгляд, допускают широкие трактовки. Что такое материальное насилие? Муж или жена не отдают зарплату в «общий семейный котёл»? Муж не купил жене шубу, а жена не разрешает ему сменить резину на автомобиле? Сыну не покупают игровую приставку? Да сюда можно пихать что угодно!


В России есть законы, защищающие нас от любого насилия. И они, в отличие от законопроекта о профилактике семейно-бытового насилия, соответствуют Конституции РФ.
(Алексей МОРОЗОВ, композитор, многодетный отец)


А психологическое насилие? Скажем, измена супруга подпадает под это определение? Или семейная ссора со всеми втекающими и вытекающими? Или едкие замечания по поводу внешнего вида, веса, вредных привычек?

В таком виде закон не снимает проблемы, а обостряет их. Вот цитата, размноженная СМИ: «Для потенциальных нарушителей предусмотрены профилактические беседы, помощь в социальной адаптации, профилактический учёт, защитные предписания и другие меры». Что значит – «для потенциальных нарушителей»?! То есть человек не совершил ровным счётом ничего, просто находится «под подозрением». При этом в «потенциалы» его могут записать не только по жалобе кого-то из членов семьи, но и по «сигналу» соседей или знакомых.

Тут уже на «подозреваемого» налетают полиция, прокуратура, общественные организации, омбудсмены, органы власти, медицинские и другие учреждения. Предлагается джентльменский набор средств. Например, защитное предписание, которое выдается пострадавшим от семейно-бытового насилия и тем, кому оно угрожает. Предписание запрещает нарушителю вступать в любые контакты с пострадавшим – в том числе по телефону или через интернет. Оно действует от 30 суток до 60 дней.

Если предписание не останавливает нарушителя, появляется защитный ордер, который действует уже до года. А заодно – обязывает нарушителя пройти специальную психологическую программу, покинуть место совместного жительства с пострадавшей (пострадавшим) и передать жертве её имущество. То есть речь идёт о принудительном выселении.

Нет, я за то, чтобы бороться с бытовым насилием самыми жёсткими методами. Однако термин «профилактика» в этом контексте настораживает. Да, если речь о постоянных оскорблениях, угрозах, издевательствах, вмешательство необходимо. Но это уже не профилактика! Создаётся такое впечатление, что законопроект, вброшенный с подачи некоммерческих организаций, преследует совсем другие цели. Он даёт право и возможности не только государственным органам, но и разного рода «мутным» НКО грубо вторгаться в чужие семьи, разрушая их и паразитируя на домашних неурядицах или конфликтах. 

Неслучайно, когда в финальный вариант законопроекта включили пункт о возможном примирении сторон, «правозащитники» встали на дыбы. «Это крайне одиозный пункт, – заявила Алёна Попова. – Говорить о примирении сторон в случае домашнего насилия – это вообще за гранью».

В общем, пока, как говорится, темна вода во облацех. Очевидно одно: против нового законопроекта выступают многие россияне, в том числе движение «Родительское всероссийское сопротивление» и Русская Православная Церковь. Её представители считают, что законопроект поддерживают организации, связанные с «радикальными антисемейнымы идеологиями» – такими, как ЛГБТ и феминизм. К тому же, по мнению РПЦ, «практически любое нормальное человеческое действие может быть признано «семейно-бытовым насилием» и любой совершеннолетний человек может быть подвергнуться «мерам профилактики», которые имеют репрессивный характер. 

Ну так а я о чём, православные?