Пожалуй, самым ярким событием минувшей недели для Ростова стала прошедшая здесь первая конференция Общероссийского Народного фронта. Участие президента в ее работе значительно усилило ее общественное звучание.

Слишком уж важные темы были поставлены в центр обсуждения на конференции, чтобы рассматривать ее как заурядную пиар-акцию. Кроме 500 активистов Фронта, в Ростове собрались многие министры и руководители федеральных ведомств, доверенные лица президента, политологи и социологи. Журналистский десант впечатлял многочисленностью, что также добавляло веса ростовскому форуму.

Да и то, что Путин на этот раз не заставил себя ждать, прилетев утром в пятницу в засыпанный нежданным снегом Ростов точно в назначенный час, говорило о многом. Так бывает нечасто и только когда мероприятию придается должное значение. К примеру, без вошедших в поговорки путинских опозданий всегда обходятся его большие пресс-конференции. Обошлось и в Ростове. Заметим, что отсюда президент отправился на другой «фронт» —под Новороссийск, на большие маневры. Но если там нашим частям противостоял условный противник, то все больные вопросы, поднятые «фронтовиками» в Ростове, были более чем реальны.

«Список Рошаля»

О том, как прошла первая конференция ОНФ, что происходило в эти два дня в стенах ростовского выставочного центра «ВертолЭкспо», к каким выводам пришли президент и делегаты, сказано уже немало. И про возвращение почетного звания «Герой Труда», указ о чем президент подписал спустя несколько часов после конференции. (Интересно, а бизнесменов будут награждать? И кто станет первыми Героями?) И про намерение Путина разобраться с системой «золотых парашютов» — многомиллионных выходных пособий для сотрудников крупных корпораций и компаний-монополистов. И про грядущие принципиальные перемены в расчете МРОТ. И про конец анархии в преподавании истории и математики, да и в образовании в целом. И про ножницы между словами о важности поддержки малого бизнеса и реальными делами. И путинские шуточки успели растиражировать: насчет того, как он, уйдя из КГБ, понял, что подслушивать нехорошо, или анекдот про Гиви и таблицу умножения, которая меняется в зависимости от того, покупаешь ты или продаешь…

Так что повторяться вряд ли имеет смысл. Скажу только, что президент провел встречу с «фронтовиками» в формате прямого диалога с аудиторией, полюбившемся ему еще с прошлогоднего Форума народов Юга России в Кисловодске. В ходе трехчасового разговора в Ростове до Путина был доведен полный список российских бед. То, что о предстоящем разговоре с президентом «фронтовикам» было объявлено заблаговременно, тоже имело свой резон: те смогли продумать свои выступления, подобрать аргументы и примеры. И хотя едва ли стоит представлять Путина этаким «добрым царем», от которого злые бояре-чиновники тщательно скрывают правду, кое над чем в Ростове он, по его собственному признанию, задумался впервые.

Так, погрузил президента в размышления приведенный Леонидом Рошалем пространный список печалей российского здравоохранения. Из этого состояния его вывело только громкое «Ау!» знаменитого доктора. Оно прозвучало как сигнал бедствия всей отечественной медицины. Впрочем, подобный «список Рошаля» можно составлять едва ли не для  каждого сегмента нашей многотрудной социальной сферы.

Больнее не бывает

Именно услышанное от «фронтовиков» заставило Путина обратить внимание и на необходимость сохранения в новых условиях системы господдержки детей-сирот — пусть и в измененном виде:

— С 1 сентября при введении нового закона об образовании у нас исчезает детский дом как образовательное учреждение. Теперь регионы сами будут придумывать, что будет вместо этого детского дома. На уровне государства нужны требования к организации жизни в этих домах, чтобы они были приближены к семейным… Ребенок за свою жизнь меняет несколько учреждений, потому что они в разных ведомствах: из дома ребенка он переходит в детский дом, в школу-интернат… То есть разрушается вся система реабилитации, система привязанности и так далее. Может быть, есть смысл соединить их в одном ведомстве…

Проблема сирот — больнее не бывает. Как раз перед началом конференции к нам обратился один из жителей Ремонтненского района. Рассказал о тех мытарствах, через которые сегодня проходят несколько молодых людей, детьми вывезенных на Дон из охваченной войной Чечни. Признать их жертвами той уже далекой войны, имеющими право на материальные компенсации, никто не решается: в разрушенном Грозном пропали все архивы. Оттого никакого решения не принимается – ни положительного, ни отрицательного. Молчание в ответ на обращения хранят буквально все структуры, не исключая и федеральных. Согласитесь: и ситуация, и поведение чиновников — типичные. Несколько похожих случаев вспомнили и на ростовской конференции ОНФ.

И реакция Путина на подобное — нормальная человеческая:

— Вот вы сейчас рассказали некоторые вещи, которые для меня прозвучали внове. Как-то мне в голову даже не приходило, хотя я чувствую, что виноват в этом. Мне кажется, лучше подумать над этим изначально всем вместе, всем миром и принять какое-то одно решение…

Дай бог, чтобы это решение не затянулось и оказалось точным.

Мессия или миссия?

Если все, о чем говорилось в пятницу в Ростове, не будет, по выражению Путина, «забыто, заболтано и отправлено в корзину», это явно может прибавить весу Народному фронту. В ОНФ  и так уже многие видят некую альтернативу теряющей политический тонус «партии власти». Тем более что шаги к тому предпринимаются: на 11-12 июня назначено проведение съезда, который наделит ОНФ статусом общественного движения. Во главе его, судя по всему, готов стать В. Путин. По словам президента, Народный фронт призван сыграть роль консолидирующей силы:

— Фронт должен выполнить миссию такой широкой платформы, где люди разных взглядов, разных подходов могли бы найти консенсус по решению ключевых проблем нашего развития…

Отталкиваясь от этих слов президента, что только не принялись говорить наши политологи. Помимо функций надпартийной структуры, Фронту стали прочить парламентскую роль. То ли в виде некой «четвертой палаты», по типу Общественной, то ли даже в качестве преемника сотрясаемой скандалами Госдумы. От таких перспектив закружилась голова у некоторых «фронтовиков», и они в частных беседах наперебой заговорили о своей  готовности контролировать всех и вся. Даже руководитель оргкомитета по подготовке к съезду ОНФ Андрей Бочаров не удержался:

— Мы берем на контроль исполнение тех решений, которые были приняты на конференции, и поручений президента, которые будут даны во исполнение этих решений.  Мы будем осуществлять контроль за действиями чиновников…

Едва ли Путину для реализации намеченных им год назад задач нужна еще одна контрольная или верховная структура. Все гораздо проще. И одновременно — сложнее.

Не мессия нужен России. Их у нас хватало — и единоличных, и коллективных. А толку? В стране, где разница между богатством и бедностью зашкаливает за 20 раз, сегодня как никогда велик запрос на социальную справедливость. Именно она, а не материальные блага, сегодня в дефиците. Оттого и стала темой ростовской конференции. Об острой нужде в социальной справедливости говорят едва ли не все опросы. Их барометр указывает на возможную социальную бурю, ибо именно такая расстановка приоритетов характерна для кануна «великих потрясений».

Этого можно избежать, если объединить все конструктивные силы общества. Не вещать прописные истины, не толкаться в очереди за местом в истории, а собирать всех тех, кто сегодня готов обустраивать Россию. Пусть для начала и не великую, а хотя бы такую, где жить станет действительно лучше и веселее.