По понятным причинам интерес к ежегодной большой пресс-конференции российского президента — десятой по счету — оказался более чем повышенным. В не самый просторный зал московского Центра международной торговли набилось без малого 1300 журналистов. Что дало повод телекомментаторам заранее объявить ее рекордной. По странной традиции в общении Путина с журналистами принято искать некие количественные достижения — пусть даже в ущерб смысловой части.

Но никаких других рекордов и прочих громких сюрпризов на этой встрече главы государства с прессой не оказалось. Президент успел сказать все, что считал нужным, уже в первые полчаса своей более чем трехчасовой пресс-конференции.

Рекордов не будет

Это стало ясно, как только в зале, переждав бравурную музыкальную прелюдию, появился Владимир Путин. Будничным тоном, но не без заметного волнения огласил вступительное слово. Как положено, первым делом привел относительно благополучные показатели: рост промышленного производства и продолжительности жизни, низкий уровень безработицы, рекордный урожай зерновых… И лишь когда почувствовал разочарование журналистов, большинство которых собрались в зале на Красной Пресне явно не за тем, чтобы слушать сводки Росстата — пусть даже и в президентском исполнении, перешел к главному:

— Думаю, что все мы понимаем, что главный вопрос сегодняшнего дня, который интересует граждан нашей страны, — о том, в каком состоянии находится экономика, национальная валюта, как будет развиваться ситуация в социальной сфере в этой связи…

То, что было сказано дальше, хорошо известно. И то, что нынешний валютный кризис — производная внешних факторов, хотя «и многое не сделано из того, что мы планировали сделать в течение предыдущих 20 лет». И то, что правительство и Центробанк действуют в основном адекватно ситуации, хотя «есть вопросы по поводу своевременности, качества принимаемых мер». А запомнился больше всего тезис о том, что продлится нынешняя «турбулентность» года два — и то «при самом неблагоприятном стечении обстоятельств». Последнее из предположения быстро в народном сознании превратилось в положение — некую истину в первой инстанции.

Вернувшись домой, я получил по Интернету от друзей сразу несколько сообщений одного примерно плана: «на два года затянем пояса, зато потом заживем; к кризисам нам не привыкать…».

Похоже, президент сказал именно то, что хотели от него услышать люди. И его фраза, что «после этого пресс-конференцию в принципе можно заканчивать», отнюдь не ради оживляжа прозвучала. Напрасно аудитория встретила ее веселым смехом. Путин действительно посчитал цель своей встречи с журналистами достигнутой. Так зачем еще тратить слова, если обстановка требует серьезных дел?

Идет война «гибридная»…

Чем-то путинское «при самом неблагоприятном стечении обстоятельств, я думаю, что года два» сильно напоминает «полгода, может быть, годик», сказанное Сталиным в 1941 году, в самом начале страшной войны. А кто знает — не имеем ли мы дело сейчас уже с новым противоборством? С войной принципиально иного, суперсовременного, типа, далекой от всех своих привычных форм? Когда пушки, самолеты и ракеты выполняют лишь вспомогательную роль на весьма ограниченных пространствах. А главный театр боевых действий – это экономика и глобальные сети. Это там обрушиваются валюты и целые экономические системы, рвутся информационные бомбы. Уже и термин придуман: еще не «горячая», но уже не «холодная» — «гибридная война».

Ее странные сражения мы и наблюдали в уходящем году, пытаясь найти адекватное объяснение происходящему. Потому что не укладывается в рамки обыденного сознания все случившееся с российским рублем. Не находится резонов торпедированию дипломатических инициатив России и экономических проектов с участием нашей страны. Дико выглядит господство двойной, а то и тройной морали на раздираемой антагонизмами Украине. Люди отказываются воспринимать драматически перемены, что вторглись в их бытие.

Что касается рубля, то его к пресс-конференции президента худо-бедно укрепили. О чем, в соответствующих выражениях и интонациях, не преминули доложить ведущие телеканалы. Рубль в их интерпретации «поднимался вверх», в то время как доллар и евро «падали». Но так или иначе, а национальная денежная единица слегка прибавила в весе. Хотя уже во время пресс-конференции доллар отыграл 30 копеек, а евро вырос на величину чуть больше рубля. Незначительно подросли и фондовые индексы. Чтобы потом опять сдать назад и опять вырасти…Что лишний раз подтверждает: «идеальный» валютно-финансовый шторм сохраняет свою разрушительную силу.

Размышления у кремлевского крыльца

Понятно, что в таких случаях начинают звучать традиционно русские вопросы. Один из них: «Кто виноват?» — так и висит в воздухе. Общество привычно жаждет жертв. Как встарь бывало, так и сейчас ждут, кого из бояр сбросят с кремлевского крыльца. В данном случае роль такого «коллективного боярина» играют правительство и Центробанк. По-человечески, и вправду хотелось бы смены составов и в одном, и в другом институте. Но надо знать Путина. В отличие от выведшего его на политическую орбиту «царя Бориса», он картинные жесты типа подписания «убойных» указов в прямом эфире не практикует. Оттого и не стал устраивать показательной порки своим чиновникам. Вместо публичного предания анафеме ограничился призывом к дружным совместным усилиям:

— Действия должны быть коллективными, осмысленными. Без вторжения, конечно, в собственную компетенцию, скажем, Центрального банка либо правительства. Тем не менее координация должна быть, и она должна быть свое­временной…

А все-таки жаль, что сегодня Путин не располагает таким правительством, каким был кабинет Примакова при Ельцине, за полгода выведший страну по узкой тропке над обрывом из кошмара дефолта 1998 года.

Киты, на которых все держится

Своих чиновников президент отказывается даже чиновниками называть, предпочитая термин «коллеги». И термин «элита» тоже не приемлет, говоря о «работягах», на плечах которых держится страна. И уж тем более не ждет от своего ближайшего окружения удара в спину. Успокоил на этот счет корреспондента агентства «Рейтер»:

—  У нас нет дворцов, поэтому и дворцовых переворотов быть не может. У нас есть официальная резиденция Кремль, она хорошо защищена, и это тоже фактор нашей государственной стабильности…

Но основу стабильности Путин видит прежде всего в поддержке народа. И в том, что такой поддержкой располагает, не сомневается:

— Люди душой и сердцем чувствуют, что мы (и я, в частности) действуем в интересах подавляющего большинства граждан Российской Федерации…

Иными словами, президент ясно дал понять: он и сам не упрекает себя в создавшейся ситуации, и не приемлет, когда это делают другие. Известная позиция, которой Путин неизменно следует едва ли не все годы своего президентства.

Украинские узоры

Если внешних эффектов не любит президент, то это вовсе не значит, что о них не думает его окружение. На этот раз при подготовке пресс-конференции ее организаторы не стали особо маскировать сценарные «нити». Ключевые вопросы было доверено задать журналистам кремлевского пула. И именно эти вопросы дали главе государства возможность донести свое мнение по важнейшим проблемам, волнующим общество. И по экономическому курсу, и по неизменности социальной поддержки. И, конечно, по ситуации на Украине.

Здесь весьма кстати оказался корреспондент украинского агентства УНИАН Роман Цимбалюк в майке с вызывающей надписью «Укроп». Ему и предложено было задать свой вопрос. А точнее – сделать заявление, повторяющее известные обвинения в агрессии в адрес России. Употребив термин «карательная операция», он тем самым позволил Путину при ответе оттолкнуться именно от этих слов:

— В нашем общественном сознании то, что происходит на юго-востоке Украины, действительно карательная операция. Но она проводится сегодняшними киевскими властями, а не наоборот. Ведь это не ополченцы юго-востока направили свои боевые подразделения к Киеву, а, напротив, киевские власти подогнали вооруженные силы к юго-востоку, используют систему залпового огня, артиллерию и боевую авиацию...

Надо сказать, украинская тема заняла на пресс-конференции не так много места, как можно было ожидать. Но вполне достаточно, чтобы президент мог повторить свою уже известную точку зрения на украинские дела. Новым здесь был, пожалуй, недву­смысленно заявленный тезис об уважении территориальной целостности Украины. Да и демонстративно корректное отношение к украинскому президенту Порошенко:

—  Я был одним из инициаторов встречи в Минске вместе с Петром Алексеевичем Порошенко. Безусловно, президент Украины хочет урегулирования, и у меня нет сомнений в том, что он стремится к этому. Но он там не один. Мы слышим много воинственных заявлений. Думаю, что президент Порошенко настроен все-таки на урегулирование, но нужны конкретные действия, нужны шаги...

Что ж, политика — всего лишь искусство возможного. И если возможно и целесообразно противопоставлять украинского президента киевским «ястребам», значит, те для Путина вообще недоговороспособны и абсолютно нерукопожатны.

«Ушки-зверушки»

Можно как угодно относиться к резким высказываниям журналистов — от украинского Цимбалюка до попытавшегося прочитать Путину нотацию на безупречном английском корреспондента Би-би-си Джона Симпсона. Но очевидно, что они помогли аудитории окончательно настроиться на деловой лад. Как-то сами собой скисли и примолкли те, кто приехал на Красную Пресню в расчете на некое шоу. Еще до начала пресс-конференции они щеголяли экзотическими нарядами: кто в танковом шлеме, кто в пестрых шалях — а ля «бурановские бабушки», кто в заячьих ушках...

И вопросы привезли соответствующие, подкрепив их мягкими игрушками. Что-то про кошечек-собачек и любимую еду. Такое, несмотря ни на что, приходится, увы, слышать едва ли не на всех президентских пресс-конференциях. Игрушки охрана — большое ей человеческое спасибо — безжалостно отбирала при входе в зал, так что там любителям шоу оставалось привлекать к себе внимание самодельными плакатами с дурацкими надписями и рисунками. Скажем, моя соседка всякий раз стоически поднимала вверх лист с подмигивающим неизвестно кому смайликом. Что хотела спросить — осталось тайной. Так как плакатов в зале было едва ли не больше, чем мест, душевные порывы «ушек-зверушек» не встретили взаимности.

Жаль только, что на их фоне не все дельные вопросы прозвучали. Так, не получили слова ребята из Севастополя. Сколько ни поднимал скромную табличку с именем своего города мой давний знакомый и коллега Сергей Горбачев, ни президент, ни его пресс-секретарь Дмитрий Песков, которого Путин называл запросто Димой, севастопольцев не заметили. Не иначе стоило им пронести в зал корабельную рынду – как это было в прошлые годы на одной из телевстреч президента с народом. Глядишь — и помогло бы…

Поручик Лермонтов выигрывает дуэль

Известная Ксения Собчак, названная Путиным почти по-семейному Ксюшей — в знак особых отношений президента с ее покойным отцом, — предстала на встрече рупором оппозиции. Надо сказать, эволюция от эпатажной «иконы стиля» к интеллигентной и безупречно владеющей словом телеведущей канала «Дождь» впечатляет. Ну, а ее вопрос, также развернувшийся в маленький спич, позволил президенту порассуждать на темы демократии и законности, заодно закинув еще один увесистый булыжник в американский огород. Это в связи с заявлениями главы Чечни Рамзана Кадырова о готовности репрессировать родственников террористов:

—  Сейчас мы стали свидетелями того, что в США после 11 сентября были легализованы пытки, разрабатывалась методика использования этих пыток. Это как можно объяснить?.. Жизнь сложна и многообразна, но мы должны придерживаться закона, и здесь я с Вами согласен. Если мы будем выходить за рамки закона, это приведет нас к хаосу. Будем и эти факты тоже расследовать и реагировать…

Другая оппозиционерка — журналистка «Газеты. Ru» Наталья Галимова своим вопросом о том, кого президент считает «пятой колонной», подвигла Путина на целую лекцию о творчестве Лермонтова. Впрочем, не согласиться с филолого-политическими изысканиями президента трудно:

—  Он, конечно, был оппозиционер власти, но я считаю, что он был патриотом. Это очень тонкая грань. Она внутренняя, ее трудно увидеть внешне. Оппозиционер, даже очень жесткий, он до конца борется за интересы своей Родины. А «пятая колонна» — это те люди, которые исполняют то, что продиктовано интересами другого государства. Их используют в качестве инструмента для достижения чуждых нам политических целей...

Стены и мосты

Не секрет, что московская либеральная тусовка к Путину относится, мягко говоря, прохладно. Возможно, тут свою роль играет иррациональное соперничество двух столиц — Москвы и Питера. А президент у нас – питерский… Может, еще какие обстоятельства примешались — не знаю. Да и не в этом суть. Характерно, что Путин, не оставляя без ответа выпады правых либералов, упорно не желает поднимать перчатки, которыми те усердно его забрасывают. И не устает предостерегать от опасности революции – в какой бы цвет она ни окрашивалась. По Путину, цветы революции — это всегда цветы зла:

— В последнем фильме Никиты Михалкова вот такие же офицеры. Когда они довели дело до логического завершения — до революции, их потом революционеры утопили. И не знаю — если бы они ретроспективно вернулись к тому, с чего они начинали, действовали бы они так же по разрушению российской государственности, как делали вначале?

Известно: революция пожирает своих детей. Но у революции всегда двое родителей. С одной стороны, это бунтари и протестанты по призванию. Но с другой — это власть, которая в силу своей слабости, некомпетентности, оторванности от народа и жизни доводит дело до трагедии. Очевидно, сознавая это, Путин заговорил о стенах, то и дело возникающих внутри и вне общества и разделяющих людей и целые страны. И всем строем рассуждений дал понять: необходимо противопоставить стенам мосты. В конце концов, и те, и другие строятся из одного материала. Но только мосты служат на благо людей веками, тогда как стены недолговечны и рушатся, погребая под собой людские надежды и даже жизни.

Вот и судите сами, что продуктивнее.

Фото: kremlin.ru