Впервые за рычагами комбайна шестнадцатилетняя Нина Переверзева из самого южного на Дону села Летник оказалась в далеком победном 1945 году. Через 28 лет за ударный труд, лучшие в стране показатели по обмолоту зерна она была удостоена высокого звания Героя Социалистического Труда. В год 75-летия Ростовской области Нина Васильевна Переверзева стала ее Почетным гражданином.

Попав на днях в Песчанокопский район, просто не имею права не поздравить лично, хоть и с изрядным опозданием, легендарную донскую комбайнершу. Повидать ее отправляюсь вместе с председателем совета ветеранов Летника Владимиром Ткаченко. По пути вспоминаю свои первые встречи с Ниной Васильевной в начале 70-х годов прошлого века, знакомство с коллективом ее уборочно-транспортного звена. В ту пору был я начинающим кинооператором, часто приезжал в Летник в составе съемочных групп Ростовского телевидения.

— А я после школы до призыва в армию почти два года работал у Нины Васильевны штурвальным,— сообщает Ткаченко,— где, по сути, и получил путевку в жизнь…

Обладательница высших трудовых наград и званий Отечества, лауреат Государственной премии великой страны и сегодня все также живет на окраине родного Летника. Живет все в том же давно знакомом мне опрятном домике, на уютном подворье которого ничего вроде бы и не меняется уже десятки лет. Крылечко, летняя беседка, цветы, виноград. Разве что забор да калитка с «парадной» стороны — новенькие, современные, словно с рекламного буклета.

— Это зять в отпуск приезжал — соорудил,— объясняет Нина Васильевна после первых приветствий и поздравлений,— еще вот руководство поселения нашего людьми помогло, восстановили мне упавший забор с тыльной стороны, за что спасибо всем большое!

Не знаю, как живется людям масштаба Переверзевой в иных странах, называемых ныне нашими зарубежными партнерами, с коих много и охотно теперь берут пример. Падают ли у них там заборы, вообще, есть ли в тамошней природе подобные человеки? Но вот лично мне очень грустно, что в Отечестве нашем они падают-таки даже у самых по-настоящему заслуженных его граждан.

Как бы то ни было, сама Нина Васильевна ни на кого обиды не держит, никакого особого внимания к себе не требует, легко обходится без элитных особняков, мраморных бассейнов, яхт, лимузинов, прислуги, охраны, камер слежения и т.п., и т.д. Наоборот, она всегда, сколько помню, совершенно искренне смущается от повышенного, по ее мнению, внимания к собственной персоне.

— Радостно мне, конечно, стать еще и Почетным гражданином Дона. Но вот, думаю, может кому другому это звание-то нужнее. У меня же их и так уже много — порой сама в них путаюсь…

С каждой встречей узнаю все новые подробности удивительной биографии Переверзевой. В частности, известно мне было раньше, что отец ее, Василий Трофимович Машкин, обладал даром чтеца, и соседи хуторяне нередко собирались у их дома по вечерам, чтобы услышать в его исполнении страницы «Тихого Дона», «Донских рассказов». А еще так заведено было в колхозе, что приглашали Василия Трофимовича пару раз в неделю в контору, где он не только читал местному активу газетные новости, но и растолковывал своими словами задачи и суть происходивших в стране преобразований: борьбы с неграмотностью, электрификации, индустриализации. А вот образованием сам, оказывается, обладал-то совсем невеликим, окончив в свое время с помощью хуторского священника один-единственный класс церковно-приходской школы.

Нина Васильевна считает, что характером она в отца, он детей своих откровенно баловал. Мама же, Татьяна Петровна, фактически командовала семьей, была справедлива, но очень уж строга в сравнении с Василием Трофимовичем.

— Жизнь мамы благостной никак не назовешь,— объясняет Нина Васильевна. — Времена выдавались ей все больше суровые, жесткие. Голод 30-х, война. Отец — на фронте, как и все, считай, наши мужчины, а нас на маминых руках пятеро. Когда фашисты пришли, она меня от них в бурьянах по буеракам поначалу прятала, потому что я из всех тогда была повиднее, румянец — во всю щеку. Ну, само собой, быстро и схуднула тогда, и побледнела. Стало незачем прятаться…

Когда фронт ушел на запад, Нина Переверзева стала… пахарем, как и большинство местных ее сверстниц. В 14 лет получила двухлемешный плужок, четырех огромных, рога — в добрый метр, волов и дневную норму выработки—  1 гектар с человека. По утрам каждой малолетней труженице выдавали по кружечке мучной болтушки, на обед привозили питьевой водички, а вечером полагалась самая главная еда — ячменная лепешечка. Невыполнившие дневную норму ее лишались, и тогда остальные девчонки делились с неудачницами, отламывая по кусочку от своей. Позже в колхозе появился трактор ЧТЗ, считавшийся в те годы «царем полей». Он легко тянул два пятилемешных плуга. На разворотах их необходимо было поднимать и опускать. Нину с тремя подругами определили в прицепщики. Тогдашние трактора не имели крыши, но с трех сторон трактористов прикрывали высокие боковины. От двигателей там было тепло, к тому же механизаторов обеспечивали добротными овчинными тулупами. Девочки же «катались» на вверенных им плугах, сидя на ледяных железных сидениях. Утеплялись, устраивая себе гнездышки из прессованного перекати-поля.

— Меня с детства притягивала земля,— рассказывает Нина Васильевна. — Как ни тяжело было, но работалось охотно. Это ведь так важно было — дать стране, фронту хлебушек. Хлеборобская доля, она не из легких, но доля важная, гордая. Я уже тогда присматривалась, как трактором управлять. Тракторист дядя Жора Архипов потом стал позволять мне садиться за рычаги. Вот то было счастье!

В ее собственной жизни, считает Переверзева, всего выпало вдоволь. Случалось немало бед, трудностей, но было и счастье, и любовь была. Разное было. Многих знаменитых людей повидала, со многими была лично знакома. Да что говорить, когда на похоронах аж трех руководителей великой державы довелось присутствовать. А кумиром Нины Васильевны на всю жизнь стал Юрий Гагарин.

— Простой он был, доступный, открытый, приветливый, по-настоящему обаятельный. Таким, уверена, должны быть самые большие руководители, тогда народ и пойдет за ними, поверит. Во время одного из съездов партии с группой делегатов я побывала в центре подготовки космонавтов. Подвели нас к космическому кораблю, пригласили желающих забраться в него. А тут Юра Гагарин появился и категорически так заявил, что первой должна быть непременно я. Мы-то знакомы были со времени встреч на Дону. Ну я, конечно, согласилась, но было все же немного боязно, это ведь не трактор какой или комбайн. А Гагарин подбодрил, мол, не бойся, Нина! Да еще и кнопочку на пульте в кабине показал, на которую надо было нажать для старта! Шутил, ясное дело!

Возвращаясь в Ростов, я, знающий Нину Васильевну Переверзеву уже почти вечность, все же до конца так и не могу понять, как это удалось ей пронести через всю жизнь и сохранить в себе простоту и доброту души с невероятно огромной высотой общественного признания. Зато прекрасно понимаю, почему из многомиллиардного человечества ее особо привечал первый в мире космонавт Юрий Алексеевич Гагарин.