Когда больше года назад известный список губернаторских «И» пополнился «индустриализацией», по достоинству такой шаг оценили не все. В этом видели лозунг, пиар-ход, но не призыв к укреплению экономического фундамента области

Кластерная спираль

Обосновывая свой тезис новой индустриализации, губернатор Василий Голубев не раз повторял: речь идет вовсе не о простом насыщении донской промышленности машинами, механизмами и предприятиями. Сегодняшняя индустриализация должна принести прежде всего современные технологии и принципы организации производства.

Один из таких основополагающих принципов – кластерное развитие промышленности. Оно, по убеждению губернатора, «позволит не только добавлять темпы роста экономики, но и создавать условия занятости населения в шахтерских и сельских территориях». Английское слово cluster, одно из значений которого – «скопление», довольно точно передает суть процесса, в результате которого возникает объединение нескольких однородных промышленных элементов. Такое объединение можно рассматривать как самостоятельную производственную единицу.

Уже разработана рассчитанная на пять лет концепция кластерного развития. На выходе – областной закон о промышленной политике, Акцент там будет сделан именно на формировании индустриальных кластеров. Уже создан соответствующий Центр. Уже намечаются контуры будущих кластеров, определены границы промышленных зон. Тема явно вышла из стадии разговоров.

Так, сегодня на Дону уже заработал кластер машиностроительных технологий. В Шахтах запланирован запуск швейного кластера, основой для которого станет предприятие «БТК-Текстиль». Вполне реальные очертания обретает проект создания в районе батайского авиагородка вертолетного кластера, сердцевиной которого станет, конечно, «Роствертол». Инвестиции в этот проект в первом приближении оцениваются в 18 млрд. рублей. В результате его реализации на одной площадке объединятся несколько производств авиационной техники. Предстоит развернуть, а то и заново создать производства лопастей, композитных материалов, вертолетов среднего класса, наладить ремонт двигателей. Иными словами, в Батайске возникнет мощный промышленный узел, что обеспечит создание около 10 тысяч рабочих мест. Новой точкой роста назвал губернатор эту идею, которая к тому же нашла поддержку на самом высоком уровне:

– Такие кластеры создаются только там, где уже есть вертолетные производства, в чистом поле это невозможно. А у нас есть специалисты, есть школа…

Хорошо забытое старое?

Как это нередко бывает, звучное заграничное слово тут же подхватили. И принялись у нас кластерами клясться и божиться. Но ведь недаром говорят, что все новое – это хорошо забытое старое. Еще в советскую пору пришли к идее крупных производственных объединений. Возникли такие и на территории области.

Самый известный пример – «Ростсельмаш» и тесно связанные с ним Таганрогский комбайновый завод, «Красный Аксай», «Калитвасельмаш». И ведь неслучайно такой мощный сегмент сельхозмашиностроения появился именно на Дону – в одной из житниц страны и одновременно индустриально развитом регионе

Как неслучайно еще в 70-х годах позапрошлого века купец Дмитрий Пастухов поставил металлургический, или, как тогда говорили, железоделательный, завод в Сулине – посреди угольного края, рядом с антрацитовыми шахтами. Узнал, что американцы с успехом выплавляют недорогой чугун в печах на антраците, – и решил эту идею на родные почвы перенести.

И Таганрогский металлургический, нынешний «Тагмет», не просто так в Таганроге в 1894 году появился. Бельгийский завод фирмы «Джон Кокериль» перевезли на берега Азовского моря, чтобы удовлетворять потребности быстроразвивающейся сети железных дорог. Завод был единственным, кто тогда выпускал паровозные дымогарные трубы. А потом от нефтяников заказы пошли – и опять место оказалось весьма удачным. По железной дороге таганрогские трубы уходили на бакинские нефтепромыслы, а по морю – к нефтяным терминалам Новороссийска. В советское время «Тагмет» и другие донские металлургические предприятия обслуживала донская же проектная база. Причем проекты ростовского «Ювэнергочермета» были востребованы далеко за пределами региона.

Подобные примеры можно множить. Собственно, вся донская промышленность представляла собой прочно сплетенную сеть хорошо продуманных производственных связей. Называйте это как хотите: производственными объединениями, комбинатами, кластерами – суть остается одна. Другое дело, что не устояла связанная по канонам планового хозяйства сеть под натиском политических и экономических ураганов нового времени. И что печально – оказалась беззащитна перед людской глупостью и алчностью. Перед реальностью, в которой дизайнер фантиков зачастую оказывался важнее творцов начинки.


Вихри враждебные…

Взошла заря новой России – и в ее свете обнаружилось, как один за другим выбрасываются на берег и задыхаются в атмосфере весьма специфического отечественного рынка недавние счастливые киты социалистической индустрии. Исчез с промышленной карты области «Донецкий экскаватор», завоевав печальную славу первого на Дону предприятия-банкрота. Не стало «Калитвасельмаша». «Красный Аксай», запоздало кинувшись на поиски своей ниши, перепробовал несколько вариантов, пока не переквалифицировался в автобусный завод. Однако автобусы, сходившие с конвейера предприятия, прежде славного своими культиваторами, чем-то их и напоминали. Раздобытая на западных помойках по дешевке модель оказалась, наверное, самым неудобным автобусом в мире. Что не в последнюю очередь обусловило скоропостижное банкротство завода.

Не лучше сложилась и судьба Таганрогского комбайнового. На его базе создали отверточное автопроизводство, ставшее со временем самостоятельным автомобильным заводом «ТагАЗ». Но открытому на пике кризиса 1998 года предприятию фатально не везло с партнерами. Кто, как корейский «Дэу», обанкротился, другие, как французский «Ситроен», быстро отказались от партнерства. Партнеры менялись, долги росли. И если поначалу высоких чиновных гостей любили возить на ТагАЗ, презентуя автозавод как «производство XXI века», то позже столичных и иных сановников если и завозили туда, то только для того, чтобы задать сакраментальное «что делать?».

Ответа так и не нашлось, и сегодня с ТагАЗом происходит одна из многочисленных обыкновенных историй нашей новой реальности. На языке экономики она называется конкурсное производство, а в обиходе – просто распродажа с молотка. Исход, о котором, видя серьезные изъяны проекта, эксперты да и журналистское сообщество предупреждали власти и бизнес еще без малого два десятка лет назад. Предупреждения старательно не замечались, болезни загонялись внутрь. И вот – результат. Недаром же считается, что самая распространенная и самая вредная в мире ложь – у меня всё нормально...

Ну а Таганрог-таки «русским Детройтом» стал. И сегодня чем-то сильно смахивает на переживающую нелучшие времена автомобильную столицу США – по крайней мере на тот ее образ, что показывают нам по телевизору. Одолеваемый массой проблем город едва не утратил и другие свои градообразующие производства. Достаточно вспомнить, какие яростные корпоративные войны сотрясали на рубеже веков «Тагмет» и «Красный котельщик».

Их атак не избежала и до поры до времени крепко стоявшая на ногах донская «оборонка». И вот уже на месте большинства цехов ростовского «Горизонта» шумит торжище, а территорию его соседа – «Электроаппарата» впору сдавать киношникам для съемок триллеров. Как утверждает злая молва, завод погубило наличие базы отдыха на Черноморском побережье. За нее, а отнюдь не за уникальную оборонную продукцию «Электроаппарата» и велись корпоративные бои. В конечном счете из государственного «почтового ящика» завод превратился в частное предприятие, занимающееся едва ли не всем на свете – от производства машинок для закатки домашних консервов до автосервиса и приема металлолома. А сегодня «Электроаппарат» значится в региональном бизнес-справочнике 7m как выставленный на продажу.

За малым такой участи избежали «Ростсельмаш» и НЭВЗ. Последний вообще уже был близок к тому, чтобы под знаменами «Энергомашкорпорации» шагнуть в небытие. Из той пропасти, кстати, с огромным трудом и не без существенных потерь удалось вытащить волгодонский «Атоммаш». Но мощное объединение, создававшее оборудование для АЭС, возродить в том виде, как оно изначально задумывалось, уже не получилось. С НЭВЗом удалось больше: сотрудничество с французской компанией «Альстом транспорт» (вошедшей, кстати, и на «Атоммаш» и организовавшей там производство машзалов и паровых турбин для электростанций) оказалось плодотворным. Что касается «Ростсельмаша», то его потери, как крупнейшего в стране производственного объединения, очевидны. О них говорилось выше. К исчезнувшим производствам стоит лишь добавить давно пробавляющийся сдачей в аренду и продажей офисных площадей, превратившийся по сути в архитектурную мастерскую «Гипрокомбайнпром».


Индустриальные метания

В процессе всех этих перемен четко обозначилась одна настораживающая тенденция. Крупные предприятия их новые владельцы настойчиво старались измельчить. Если не создать конгломерат собственных фирм и фирмочек, то хотя бы сдать пустующие площади в аренду разным малым предприятиям. И все – под аккомпанемент разговоров о необходимости развивать малый и средний бизнес, которые пафосно именовались фундаментом экономики.

Ну чем не доморощенный вклад в экономические теории, любая из которых до сих пор в качестве такого фундамента рассматривала крупную промышленность – и прежде всего тяжелую? Считалось и считается, что только имея такой фундамент, можно рассчитывать на создание мощной экономики, где малые и средние предприятия как стены и другие элементы завершающих циклов строительства. Ну а фундамент – это нулевой цикл. И как этот цикл проведешь, так стены и станут.

И никуда от такой последовательности не деться. В конце концов, именно безусловная ставка на приоритет тяжелой промышленности помогла Советскому Союзу стать тем, чем он стал в середине прошлого века. И, пожалуй, ревизия этого курса в числе прочего способствовала его краху в конце столетия. А как иначе? За индустриальные метания неизбежно платится дорогая цена.


Третья волна

И еще – о хорошо забытом старом. Таким оказывается и сам лозунг индустриализации. Он выдвигался у нас не единожды. Разумеется, о первой, довоенной волне знают едва ли не все. Стройки ее вошли в учебники истории, и вытравить их оттуда никаким образовательным новациям не под силу. Еще бы – ведь та индустриализация помогла отстоять страну в страшной войне не на жизнь, а на смерть. Именно тогда появился «Ростсельмаш» с его 100-тысячным рабочим коллективом и сложилась мощная угледобывающая промышленность, сконцентрировавшая почти 130 тысяч горняков на 60 шахтах.

Вторая волна советской индустриализации в конце 60-х – начале 70-х годов прошлого века преобразила промышленную политику государства, сместив акценты в сторону производства продукции для нужд военно-промышленного комплекса. В ходе ее в Ростове окрепла мощная группа «почтовых ящиков», которые позже получили звучные наименования: «Рубин», «Алмаз», «Градиент», «Прибор», «Электроаппарат», «Квант»... Как видим, сегодня «иных уж нет, а те далече». Причем далеко не всегда по воле слепого рока…

Выстояли под ударами кризисов и прочих рыночных передряг как раз те предприятия, которые быстро сориентировались, успев худо-бедно модернизировать свои основные фонды и диверсифицировать производство в соответствии со сложившейся конъюнктурой. Те же «Тагмет», НЭВЗ, «Красный котельщик», шахта «Садкинская», «Донтабак»... И, конечно же, «Роствертол», без преувеличения, спасенный мудростью своего легендарного гендиректора Михаила Нагибина.

Именно таким предприятиям донской промышленности предстоит стать индустриальными локомотивами региона. Им и обретающим все более отчетливые очертания индустриальным зонам. В последних и возникают обновленные производственные объединения – кластеры. Это уже индустрия нового поколения. Производная новой промышленной политики, требующей параллельно с чисто производственными задачами решать экологические, градостроительные и социальные проблемы, порожденные еще индустрией советского периода.

Сегодня мы становимся свидетелями третьей индустриальной волны. Той, о которой и говорит губернатор В. Голубев. В ходе ее предстоит решить по меньшей мере две фундаментальные задачи: перепрофилирование территорий под старыми производствами и модернизация успешно прошедших переходный период предприятий. В конечном итоге это должно изменить индустриальный облик области, привести его в соответствие с современными тенденциями мирового промышленного развития. Как видим, коррективы приходится вносить чуть ли на уровне нулевого цикла. Что, впрочем, вовсе не тождественно столь популярному на Руси «до основанья, а затем…».

Решение задач новой промышленной политики принципиально важно для такой области, как наша. Ведь именно Дон является наиболее индустриально развитым регионом Юга России. Самим своим статусом Ростовская область обречена стать пилотной территорией третьей индустриализации. Ведь если желаешь преуспеть, следует искать новые пути, а не ходить истоптанными тропами достигнутого.

Коллаж Ольги Пройдаковой