В компаниях, связанных с ГК «Евродон», фактически работал каждый четвертый трудоспособный житель Шахт.

Бывшие работники «Евродона» уверены, что только тот, кто создал предприятие, кто вложил в него душу, и сможет его спасти.

На встречу с журналистом они пришли,  чтобы сказать: предприятие можно спасти, если оперативно запустить производство. А каждый день простоя ставит под угрозу сохранность современного дорогостоящего оборудования.


Асмик Медведева проработала на «Евродоне» три года и три месяца:

– Где мне в 48 лет искать работу в городе Шахты? До пенсии далеко, а у меня ребенок в седьмой класс идет. Куда ни позвоню, сочувствуют: было бы вам хотя бы 40. А на «Евродон» взяли в 45. Люди были нужны. Аванс и зарплату давали вовремя, оплачивали отпуска и больничные. Мы знали, на что рассчитывать. У меня ребенок посещал художественную школу, я могла оплатить ему дополнительные занятия по английскому языку. Нас устраивала система, созданная Вадимом Ванеевым.


Александр Петров начинал в 2015 году санитаром-дезинфектором на мясоперерабатывающем комплексе ГК «Евродон». Потом работал укладчиком-упаковщиком, был переведен в колбасный цех (это – повышение):

– После смены руководства предприятия практически все его работники остались на улице. У меня в 16 лет была судимость, как говорится, по малолетке, и с ней сегодня устроиться на работу практически невозможно. Но и всем остальным так же тяжело найти постоянную работу. На «Евродоне» работал мой брат, у которого двое детей, мой отец. Сейчас нам нечем кормить семьи. Кому стало лучше от того, что предприятие закрыто? Как и кто вернет рабочие места? Сегодня не работают ни инкубатор, ни участок выращивания. Уничтожено единственное в России родительское стадо индейки, подобного не было нигде в стране. Все предприятия по выращиванию индейки завозят яйцо из-за рубежа. Это значительно удорожает продукцию, а производителя ставит в зависимость от поставщика.


Екатерина Кузнецова, обвальщик тушек птицы:

– У меня двое детей – 5 и 14 лет, воспитываю их одна. На зарплату, которую я получала на «Евродоне», могла их содержать – на все хватало. Я хочу, чтобы власти нас услышали. Ведь раньше на предприятие приезжали и президент, и министры – оно имело государственное значение. Может быть, и вопрос о новом инвесторе надо решать тоже с их помощью? И пытаться как-то ускорить запуск предприятия.


Сергей Хуренов, оператор по отлову птицы, оператор линии динамического взвешивани:

– Как и многие работники «Евродона», я успел поработать на нескольких производственных участках: у нас был определенный карьерный рост с повышением зарплаты, и, разумеется, ответственности. Люди очень ценили такую возможность. Каждый чувствовал себя значимым человеком. И работали с интересом. А в зарплате была стабильность. В трудные времена – бизнес у Вадима Ванеева до этого пытались уже отобрать дважды – все верили ВШ (так назвали между собой в большом коллективе Вадима Шалвовича), даже не сомневались в том, что он все наладит. И очень старались ему помочь. И две вспышки птичьего гриппа пережили, большинство верило – все наладится. Так и было. В этот раз все рухнуло. Предприятие не работает, людей сократили. Его еще можно восстановить. Но для этого надо вернуть Ванеева. Он очень много делал для людей, и люди за ним пойдут.


Ольга Калиниченко, оператор газовой котельной: 

– Ванеев был хозяином. Он вкладывал деньги в технологию самого предприятия, в профилактику оборудования. У нас каждый месяц шли плановые и профилактические ремонты, потому все работало как часы. Как только Ванеев ушел с поста, все начало сыпаться. Если с предприятия убирают настоящего хозяина, оно разваливается... 


В общей сложности за время работы «Евродона» сумма заплаченных налогов и заработной платы составила 15 миллиардов рублей. Бизнес встроился в жизнь области, тех районов, где расположились его предприятия. Рабочие места, «копейка» в бюджет, развитие инфраструктуры…

Кто и когда заполнит образовавшийся после закрытия «Евродона» вакуум? Куда пойдут сокращенные люди? Чем они будут кормить семьи, как собирать детей в школу? 

Для запуска «Евродона» понадобятся немалые деньги – с каждым днем простоя все больше и больше. Ведь консервация для такого высокотехнологичного оборудования – не всегда гарантия стопроцентной сохранности. 

Когда впереди только замаячила продажа «Евродона», высказывались предположения, что при сделке придётся идти на условия, сходные с ипотечным кредитованием: часть суммы будет выплачена нынешнему собственнику сразу, а остальные средства – позже и под проценты. В конце прошлого года наиболее реальной для продажи называлась сумма в 37 млрд рублей – именно такой долг ВЭБ насчитал ГК «Евродон». 28,4 млрд из них – основной долг предприятия, более 7 млрд – накопленные проценты и 1,2 млрд – штрафы. Вряд ли кто-то сегодня предложит за «Евродон» такую сумму. 

Воронка продолжает раскручиваться: закрылись один за другим фирменные магазины компании, помещения сдаются в аренду. Дешевой индейки в продаже больше нет…