Эти надоевшие дети…

И связано это не с экономическим кризисом, ставшим удобным оправданием для безответственности некоторых горе­родителей, и не с ужесточением политики в отношении них. Проблема прежде всего в том, что налицо деградация семейных ценностей, на первый план вышло потребительское отношение к жизни. А посему дети не вписываются в круг интересов таких пап и мам.

15 детских судеб – много это или мало? Ф.М. Достоевский писал, что никакое золото мира не стоит слезы ребенка. А здесь не одна слезинка, здесь — море слез. В начале жизненного пути у этих детей рушится вера в добро и справедливость, потому что их предали самые близкие люди…

А как иначе, если не предательством, можно назвать поступок матери 5­летней Насти, которая, будучи уже лишенной родительских прав в отношении старшего сына, спокойно заявила: «Лишайте, я ее все равно не прокормлю!». Это сказала взрослая здоровая женщина! Ей не хватает средств на дочь потому, что слишком много уходит на спиртные напитки, к которым эта дамочка сильно привязана.

Оказались не нужны своей матери и два брата — Женя и Денис. За время их жизни в Центре мать ни разу не поинтересовалась их судьбой. Теперь они живут в детском доме.

Галю мать передавала на жительство разным своим знакомым, а потом уже и сама запуталась, где находится ее дочь. За время таких «путешествий» Галя успела пожить и в Ростове, и в Краснодарском крае, пока не оказалась у нас в Центре. Забирать девочку мама как­то не спешила, у нее других забот полно — пьянки-­гулянки важнее. Да мы и не можем отдать девочку матери, которая не желает создавать ей нормальных условий для жизни и учебы.

Мать Андрея «лила крокодиловы слезы», убеждая нас отдать ей ребенка. Но Андрей в свои четыре года неоднократно оказывался на улице, откуда его и доставляли к нам сотрудники милиции. Все объяснения матери сводились к следующему: «Спала, не слышала, как он ушел». За время нахождения ребенка у нас мать не пыталась изменить ситуацию, устроиться на работу, навести порядок в доме. Если для Андрея не найдется приемная семья, совсем скоро он тоже отправится в детский дом.

Недавно в Центр поступила 7­-летняя девочка. Смышленая, заботливая, она все время переживала, что родители не знают, где она, что с ней. Вот только домой она скорее всего уже не вернется: мамы не стало, отца формально и не было. Дело в том, что при жизни мать девочки не удосужилась получить паспорт взамен утерянного, а у дочери по этой же причине никогда не было свидетельства о рождении. Вот и получается, что есть маленький человечек, но его как бы и нет. Теперь будет проводиться экспертиза для установления возраста ребенка, и девочка получит свидетельство о рождении, в котором в графах «отец» и «мать» будут стоять прочерки.

А Диму предали дважды. Сначала родители, которые не занимались его воспитанием, бросив на попечение бабушки. Потом, когда бабушки не стало, ­ опекуны. Родственники взяли к себе, дали надежду на то, что он будет жить в нормальной семье… но не прошло и двух месяцев, как они заявили: «Он невозможный ребенок, забирайте его». Никто из них не попытался понять мальчика, просто поговорить с ним. Вряд ли за такой короткий срок можно говорить о том, что опекуны исчерпали все воспитательные возможности. Ничего они не успели: ни принять, ни понять ребенка, ни свои душевные силы затратить.

Такие разные судьбы, но сколько в них похожего… Дети оказались не нужны родителям. Вот и превращается лишение родительских прав из меры чрезвычайной во что­то обыденное. С детьми расстаются легко, как с надоевшей вещью. А это уже страшно…

Марина Руденко, заведующая приемным отделением Социально­-реабилитационного центра г. Новошахтинска