Почти 700 килограммов героина — улов Ростовской таможни в 2009 году. Все эти 700 тысяч доз нашли бы своего покупателя: только на учете в областном наркодиспансере состоят более 11 тысяч человек.

Сами наркологи признаются, что для реальной картины эту цифру стоит умножить на 10. Почти все наркоманы находятся в самом расцвете сил — от 16 до 45 лет, почти 20% из них — женщины. Этих людей стараются спасать.

НЕМАЛЫЙ вклад в борьбу с наркоманией вносят служители веры, в первую очередь — реабилитационными центрами. Государственных аналогов таких центров в Ростовской области нет.

— Мы вырываем ребят из их круга общения, стараемся изменить их стиль жизни, — рассказал Станислав Горяинов, руководитель отдела профилактики общественной организации «Ростов без наркотиков», существующей при социальном отделе Ростовской-на-Дону Епархии русской православной церкви. — Во многих городах области есть наши консультационные пункты и несколько центров, где они могут получить реальную поддержку и помощь.

В реабилитационном центре решившиеся отказаться от наркотиков ребята «воцерковляются»: они живут в приближенных к монастырским условиях, посещают храм, наряду с психологами беседуют со священниками.

По словам Владимира Попова, главного специалиста комитета по межнациональным вопросам, религии и казачеству администрации Ростова-на-Дону, кроме реабилитационных центров православной Епархии, в Ростовской области действует около десятка религиозных организаций подобного рода. Несколько небольших протестантских центров работают с желающими избавиться от зависимости наркоманами в Кулешовке и около Таганрога. Одним из первых в нашей области появился реабилитационный центр церкви Христа Спасителя («пятидесятники»), в Ростове и Батайске действуют центры церкви Исхода.

Если центры крупных религиозных конфессий открыты для проверок и активно сотрудничают с прессой, то что творится в подобных «монастырях» поменьше, никто, включая родственников наркомана, не знает.

Так, например, недавно в прокуратуру Ростовской области обратился житель Подмосковья, который сбежал из такого небольшого центра в Дарьевке. Бывший подопечный Церкви Исхода рассказал о невыносимых условиях и полной невозможности прервать «лечение». Проверка работы этого отделения церкви Исхода (она же благотворительная организация «Исход») прокуратурой области в селах Дарьевка и Бессергеновка выявила десятки нарушений, в том числе и насильственное ограничение свободы передвижения граждан.

— Некоторые церкви в прямом смысле наживаются на чужой беде: они получают и «вступительные» за лечение от родственников наркомана, и самих наркоманов как бесплатную рабочую силу, — считает руководитель таганрогского духовно-просветительного центра Владимир Сторчак, известный своей борьбой против подобных «монастырей». Между тем сами прихожане церкви Исхода в многочисленных интернет-комментариях к статьям этого религиоведа утверждают, что только такими мерами и можно снять зависимость наркомана: если оставить у него сотовый или паспорт – лечение бесполезно. А работы в подсобном хозяйстве — действенный способ приучить ребят к ответственности, сначала за других, а потом и за свои поступки.

В этом плане особой критике подвергаются центры «Преображение», где особый упор делается именно на трудотерапию. По словам бывших наркоманов, больше недели там мало кто выдерживает, а желание идти на реабилитацию в другие центры после такого «преображения» отпадает.

…СИТУАЦИЯ осложняется тем, что решивших с помощью религии избавиться от наркотической привязанности увозят в другие области. Возможно, где-то в Краснодарском крае или за Уралом находится внук нашей читательницы из Кагальницкой Нины Кушнаревой («Наше время» уже писало об этой трагедии в феврале 2009 года).

— Десять лет назад, после гибели матери, Вова начал принимать наркотики. Сначала он курил «травку», потом более сильные наркотики, — рассказала Нина Владимировна. — В последнее время, как мог, боролся с этой напастью, постоянно ездил на лечение — помогало на пару месяцев. И вдруг в июле 2008-го — исчез. Вещи остались, он никуда не собирался уезжать…

В ОВД Кагальницкого района Владимир Кушнарев до сих пор числится без вести пропавшим. Расплывчатая фотография и примета «родимое пятно на пояснице размером с монету» — все, что осталось теперь. Нина Владимировна надеется, что ее внук жив и в данный момент находится в каком-нибудь реабилитационном центре. Причины у нее веские: тела не нашли, никаких признаков борьбы на месте пропажи не обнаружили. Буквально за пару месяцев до исчезновения Владимир стал все чаще говорить о Боге, надел крестик, на работе и дома расставлял иконки…

Но даже если он сейчас находится в каком-либо из центров, то шансы на возврат его домой, к жене и дочери, минимальны. Это самая главная проблема в работе религиозных реабилитационных центров: полное прерывание связей не только в наркоманской среде, но, зачастую, и семейных.

— Когда наркоман попадает в центр тоталитарной церкви, то становится частью ее механизма, у него появляется совершенно другая «семья», — жестко комментирует эту ситуацию священник Иоанн Харченко, настоятель храма Рождества Богородицы. — Если в православных и католических традициях при уходе в монастырь проверяется, не оставляет ли он в мирской жизни детей или престарелых родителей, то некоторые церкви с этим моментом никак не считаются.

…Владимира Кушнарева нет в Ростовской области, он не числится ни в одном российском реабилитационном центре православной Епархии. Информацию о том, находится ли этот человек в центрах других церквей по России, получить невозможно. В первую очередь потому, что многие уходят в такие центры анонимно. Но найти в них человека не могут даже правоохранительные органы.

— Само явление общественных и религиозных реабилитационных центров у нас появилось сравнительно недавно. И мы еще не выработали механизмы контроля над ними, — пояснила Елена Лунина, ведущий специалист аппарата антинаркотической комиссии администрации РО. — Фактически это независимые юридические объединения. И проверять их контролирующие органы без сигнала или заявления не имеют права.

ПО МНЕНИЮ специалистов, наркозависимость обитателей таких центров часто превращается в религиозависимость. Но если выбирать между ними, даже тоталитарный «монастырь» — это, пускай аварийный, но все-таки выход.

— Это пути ухода из реальности, — считает Елена Малышкина, главврач наркологического диспансера РО. — Если человек пытается избавиться от своих проблем с помощью наркотиков, он с такой же манией использует религию. Главное, что человек остается жив.

В декабре 2009 года под кураторством антинаркотической комиссии в один фронт объединились более десятка общественных и религиозных организаций области. Возможно, этот союз позволит найти для наркоманов иные, более открытые, выходы.