«C января прошлого года прекратил работу фельдшерско-акушерский пункт, располагавшийся в нашем поселке Суходольск Азовского района и обслуживавший также соседей — поселок Опорный, — пишут обратившиеся в «НВ» с коллективным письмом жители (84 подписи). — Мы оказались без медицинской помощи, теперь по любому поводу надо ехать в Самарскую районную больницу, что очень тяжело. Кроме того, у нас в Суходольске в ста метрах от местного кладбища и окраинной улицы стал разрабатываться песчаный карьер. Горы земли, глины и песка теперь чуть ли не вплотную подступили к домам, выглядят угрожающе. А еще страшнее — угроза провала кладбища и поселка».

Песчаный карьер «подпирает» поселок

От Ростова до Суходольска — километров сорок. Когда наша машина свернула с трассы в сторону поселка, навстречу выехал  нагруженный песком грузовик, под чьим весом ощутимо содрогалось явно не приспособленное для таких испытаний хлипкое асфальтовое покрытие. От него  и вправду  уже, считай, ничего не осталось — ямы, колдобины, трещины.

По дороге попалась старая водонапорная башня с налипшими на ней причудливыми ожерельями льда: как било из дыр водяными струями, так их морозом и схватило.

…А вот и карьер. Горы песка вблизи крайней улицы поселка, ревущая в глубине техника, разрытия, делающие этот участок непроходимым. 

— Карьер вовсю подпирает кладбище — нам уже негде своих умерших хоронить, — говорят сопроводившие нас сюда суходольцы — Ольга Петровна Лихоманова и Виктор Васильевич Кулькин. — Приходится, видите, копать могилы вон там, за оградой, хоронить, как когда-то — самоубийц…

Добыча песка осуществляется в низине, являющейся высохшим речным руслом. Земснаряд вгрызается глубоко в почву, и для жителей уже стали ощутимы подвижки в грунтах. В некоторых домах появились трещины.

Суходольцы чуть не плача твердят об этом местному начальству, шлют письма по инстанциям. Но это — глас вопиющего в пустыне. Никто не воспринимает их тревогу всерьез.

— Да нет там никакой угрозы, не провалится поселок, — благодушно заверил корреспондента «НВ» А.Галушко, глава Самарского сельского поселения, куда входит и Суходольск.

— А что за организация добывает песок, откуда она? — спрашиваю Алексея Леонидовича.

— Это фирма «Восток-Дон», зарегистрированная в Ростове, — сообщает А.Галушко. — Нет, я не знаю ее координат и телефонов — она же не у нас находится. А с руководителем, да, мы знакомы, но фамилию тоже назвать не могу — не помню, — признается он. — По жалобам жителей районная прокуратура и Роспотребнадзор проводили проверки правомерности разработки песчаного карьера. Сделали ма-а-ленькие замечания по поводу складирования отвальных грунтов — и все…

— А по поводу ремонта дороги?

— Проводились совещания. Последнее, чего мы смогли добиться: получены гарантийные письма по расширению дороги от руководства организации-разработчика. Сроки выполнения? Второй квартал, по-моему…

Один из французских королей, прожигатель жизни Людовик ХV, прославился циничной фразой: «После нас — хоть потоп». Добывающая песок в окрестностях Суходольска фирма исходит, судя по всему, из того же принципа. Наплевать, что страдают местные жители, у которых в прямом смысле слова земля зашаталась под ногами. Без разницы, что произойдет с поселком после вычерпывания из его глубинных пластов песка, как изменится экология. «Только бизнес — ничего личного».

Но нельзя же столь хищнически относиться к среде обитания? Ведь людям там жить.

— Перед выборами, — вспоминают суходольцы, — к нам кто только ни приезжал — и Галушко, и его замы: обещания раздавали щедро. В течение недели маршрутка даже стала регулярно приезжать. А после выборов — будто отрубило.

Зачем прикрыли ФАП? 

— Когда ФАП закрыли, мы между собой решили, что, наверное, его здание кому-то понадобилось… — делятся своими догадками жители, подводя нас к одноэтажному аккуратному домику с красующейся на фасаде датой «1961» — год введения в эксплуатацию.

Внешне строение, действительно, выглядит вполне презентабельно. А внутри напоминает корабль, покинутый командой в Бермудском треугольнике. Все — чистенько, ухоженно, на кушетках — белоснежные простынки, на стенах — еще довольно свежие санбюллетени, в педиатрическом кабинете — детские игрушки на полках. Но на дверях — навесные замки.

— Работала тут до последнего времени фельдшер Елена, прием вела, уколы делала, за прививки отвечала, медикаменты выдавала, — рассказывают суходольцы. — Так ее от нас вдруг забрали в Самарскую больницу на «скорую помощь». А «оголенный» ФАП тут же закрыли.

— Но перед этим, — вносит уточнение Ольга Петровна Лихоманова, — вывезли всю технику — холодильник, стиральную машину, физиоаппаратуру. Остались только полки со старыми карточками…

В Самарскую больницу, куда теперь вынуждены обращаться суходольцы, особо не наездишься. Маршрутка заезжает в поселок один раз в сутки — в 8.30, обратный ее рейс — в 13.00.

— Если сидишь в очереди и видишь, что поджимает время, то поднимаешься и уходишь ни с чем, так и не попав к врачу, — рассказывают нам. — А иначе опоздаешь на маршрутку и тогда хоть пешком топай. Да и стоимость водители берут как до Ростова — 43 рубля, сами такой порядок установили, а пенсионерам каково это?

В детский сад малышей теперь воспитатели принимают без медосмотра. За прививки тоже не с кого спрашивать. Последняя новость: завшивели (педикулез!) учащиеся средней школы. «Учителя собирают родителей и требуют осматривать у детворы волосы, давить гнид».

Главный врач Азовского района Г.Якунь, у которой корреспондент «НВ» спросила о причинах закрытия фельдшерско-акушерского пункта в Суходольске, подробностей не знала. Пообещала все выяснить у А.Шурлова, главврача Самарской больницы, в чьем ведении находится этот ФАП.

Каково же было мое удивление, когда Галина Викторовна, с которой я опять связалась по телефону, сообщила: «ФАП работает — там нет проблем. Шурлов вам не звонил?». Пришлось обрисовать главврачу района увиденное и услышанное в поселке. Тут же последовало другое объяснение: «Там кадров нет, работать некому…»

— В этом ФАПе сейчас работает одна санитарка, следящая за помещениями, — услышала от А.Шурлова, когда созвонилась с ним. — Прежняя фельдшер перевелась оттуда на «скорую» (это было и ее желание, и наше), а нового сотрудника найти не удалось. Объявления развешивались как в самом поселке, так и у нас, но никто не откликнулся.

Однако корреспондентам «НВ» суходольцы доказывали, что находились здесь желающие (со средним медобразованием) занять место фельдшера, одна местная жительница даже самостоятельно за свой счет переобучение прошла. Но тем не менее последовал отказ.

— Пожалуйста, пусть приходят ко мне, — сказал А.Шурлов, когда я его об этом проинформировала. — Рассмотрю все кандидатуры. Только, учтите, это должны быть медработники с современным уровнем подготовки: сегодня все виды медпомощи предполагают обязательное лицензирование…

— А почему технику из ФАПа вывезли? — спрашиваю напоследок.

— Она была вся устаревшая, пятидесятых-шестидесятых годов выпуска, и в основном уже не работающая, — объясняет А.Шурлов. 

(«…А приобреталась аппаратура в ФАП, между прочим, еще на совхозные деньги», — кстати, говорили нам жители Суходольска.)

Ладно: оставим за кадром «нестыковки» — типа действительно ли была столь уж устарелой техника и развешивались ли в поселке объявления с приглашением на работу (суходольцы в один голос это отрицают). Отметим главное: руководство Самарской больницы не проявило кровной заинтересованности в сохранении ФАПа. Ну, ушла оттуда сотрудница, оголилось место, загибается ФАП потихоньку, вот-вот окончательно испустит дух — ну и ладно, ничего. Полнейшее равнодушие. Да еще и умиротворенное заверение, что «ФАП работает…»

— Мы чувствуем себя брошенными, — признаются суходольцы. — Не живем, а доживаем. Когда же в нас будут видеть людей?!

Алексей Леонидович Галушко, Андрей Александрович Шурлов, вы слышите? Этот вопрос — к вам. Может, побываете в Суходольске, встретитесь с людьми, ответите им?

Или пришла пора подключаться руководству Азовского района? Ведь, кроме как на высокое начальство, жителям поселка больше надеться не на кого.