Шахтинский центр хранилища архивных документов знают далеко за пределами области и даже страны. Причина такой известности — в специфике его фондов.

Двухэтажное здание на окраине города, плюс такая же пристройка к нему и еще подвал полностью заняты ведомостями, лицевыми счетами о зарплатах, приказами о приемах на работу, переводах и увольнениях работников двух тысяч закрывшихся предприятий области. В этих документах — практически вся трудовая деятельность 680 тысяч человек.

Ежедневно сюда приходят запросы от организаций и частных лиц с просьбой подтвердить стаж или зарплату за определенный период времени. На столе директора центра — Надежды Григорьевны Джужуевой — письма из Ставрополья, Москвы, Украины и ближайшего соседа — Новошахтинска о средней зарплате бывшего мэра Виктора Солнцева за период, когда он еще не сидел в столь «высоком» кресле, а работал в угольной отрасли.

Именно в связи с ликвидацией в начале двухтысячных годов объединения «Ростовуголь», включавшего в свой состав шахты по всей области, и встал вопрос о необходимости создать специальное хранилище архивных документов.

Сначала хотели строить «с нуля» здание в Новошахтинске, но в Шахтах неожиданно закрылся банк, и его помещение оказалось как нельзя кстати. Теперь в комнатах, где было золото­хранилище, — секретная зона с документами о шахтных выработках.

— Но пока эти данные практически не задействованы, — говорит Надежда Григорьевна. — Вот если начнут «поднимать» шахты, эти документы потребуются. Другое дело — информация о зарплатах, стаже, приемах и увольнениях с работы! Представьте, в прошлом году мы ответили на 35 тысяч запросов, а только в январе-феврале этого года — уже на 10 с половиной тысяч.

Нагрузка на тридцать восемь сотрудников центра особенно возросла с конца прошлого года, когда для того, чтобы претендовать на новшество — ежемесячную доплату к пенсии, — соответствующие справки потребовались сразу тысячам бывших шахтеров. У кого-то в трудовой книжке «пенсионники» обнаружили нечитаемую печать, у кого-то — исправления или записи разными чернилами.

— Мы просто «задыхались» от такого объема работы, — признается Надежда Григорьевна. — Конечно, очень хорошо, что областная власть поняла сложившуюся ситуацию и увеличила наш штат на десять человек…

Помимо срочного мероприятия по шахтерским надбавкам, мы продолжаем подготавливать ответы по всем остальным запросам. Их ждут жители области и те, кто уехал за ее пределы и даже в другие страны, начал оформлять пенсию и столкнулся с проблемой в виде «пробелов» в трудовой биографии.

Порой для подготовки одного запроса архивистам требуется не один день. Особенно сложно работать с ведомостями по зарплатам полувековой давности. Мало того, что почерк кадровиков часто неразборчив, так еще и записи на широченных полотнах бумаги лишены надлежащей системности — сначала среди множества фамилий нужно найти необходимую, потом на совершенно разных страницах обнаружить данные о размере зарплаты за несколько лет.

— Зато когда сложные поиски увенчаются успехом, испытываешь настоящую радость: «Ура! Нашла, нашла!» — рассказывает архивист Оксана Шепелева. — Вот сегодня в фонде №113 я обнаружила все, что искала, — данные о зарплате работницы шахтинского угольного предприятия за 1994-1998 годы. Скорей всего, они ей нужны для получения надбавки к пенсии.

Вначале была задумка перевести все фонды в электронную версию, но путем несложных арифметических расчетов пришли к выводу, что для этого команде специалистов потребуется не одна пятилетка, и все оставили как есть.

Вслед за «Ростовуглем» постепенно сюда стали сдавать приказы, лицевые счета и ведомости закрывающиеся предприятия самых разных отраслей.

Между тем четкого и жесткого законодательства об обязанности руководителей сдавать в архив сведения о своих работниках не существует. Многое держится на их сознательности.

— Были у нас даже казусные случаи, — вспоминает Надежда Григорьевна. — За справкой для назначения пенсии обратился бывший руководитель небольшого предприятия. Мы задали ему встречный вопрос: «А вы разве нам сдавали документы?»

Срок хранения для такого рода данных определен в 75 лет. Но поговаривают о том, что он, возможно, будет увеличен.

— По крайней мере, инструкций о том, как вообще должна проводиться процедура уничтожения, у нас нет, — уверяют в центре. — Да мы об этом как-то пока и не задумываемся. На наш век работы точно хватит!

Есть информация, что еще порядка сорока закрывшихся предприятий готовы сдать свои документы. Но с площадями у нас сильная напряженка. Требуется как минимум еще одна пристройка.