Когда Елена Дыхно — мать семерых детей, почти бегом возвращается с работы и видит, как на улице Солнечной проступает силуэт их дома, она вздыхает с облегчением: пережили еще один день. Теперь бы ночь продержаться. Кошмаром ее жизни с наступлением холодов стала угроза пожара: вдруг замкнет проводку? Ведь два электрических обогревателя включать приходится, хотя и они уже не спасают от холода.

«Дубняк» в новом доме…

Входные двери завешены одеялом, и те, что ведут в комнаты, где стоят обогреватели — тоже. Этих приборов на площадь 147 квадратных метров всего два — больше розетки не выдерживают, потому семейство и «базируется» на весьма ограниченном пространстве.

Не будь я журналистом, спросить у детворы, не мерзнете ли — язык бы не повернулся. Но я хочу, чтобы все узнали, каково это — сидеть в нетопленном доме, где обычной печки, которую можно дровами протопить, нет — не положено по проекту.

Потому и обратилась к самому младшему — второкласснику Юре: мерзнете без отопления?

— Нам очень холодно! Пока в комнате, где камин,  сидишь — еще ничего. Стоит в коридор, на кухню или в ванную выйти — дубняк, — простодушно ответил мальчишка.

А все дело в том, что по адресу: поселок Новомирский, улица Солнечная, дом 4, отрезали за долги газ. Как раз в зиму, наверное, чтобы другим неплательщикам неповадно было. Понятное дело: поставщику газа до проблем конкретной семьи дела нет. Странно, что ту же позицию заняла и местная администрация.

Как же дошло до такой жизни семейство, где мама и папа не сидят, сложа руки, люди — абсолютно нормальные, насколько я знаю, трудолюбивые, ответственные? О ситуации, в которую попали жители поселка Новомирский, в том числе и многодетная семья Дыхно, ставшие участниками программы «Социальное развитие села до 2010 года», наша газета писала в материале «Прощай, «дорогая» Программа» в № 36 за 9 февраля 2011 года.

…Когда в Азовском районе в поселке Новомирском, где фермерствовал Сергей Зубарь, в его хозяйстве  было решено реализовать пилотный проект по строительству жилья для селян, народ крепко призадумался. Условия, на первый взгляд, лучше некуда: 40 процентов стоимости нормативной площади (из расчета 18 квадратных метров на человека) компенсируется из федерального бюджета, еще 30 — из областного.

И лишь 30 процентов плюс те метры, что свыше нормы идут, оплачивают собственники. Но ведь при тех зарплатах, что селяне получали даже в лучшие времена, оставшиеся 30 процентов — сумма неподъемная!

— Мы опасались подвоха. Говорили: кредиты не потянем, просто потому, что столько денег не получаем. На что чиновники бодро возражали: «Ничего не бойтесь. Вас не бросят, вам помогут. У нас есть запасные варианты», — рассказали мне люди в феврале.

В 2007 году обстоятельства располагали заявлениям чиновников верить. У Зубаря крестьянско­фермерское хозяйство шло на подъем: он и скот импортный высокопродуктивный собирался завозить, чтобы дойное стадо держать, свиней выращивал, технику новую покупал. Планов было громадье. А тут и поддержка сверху: на вручение ключей новоселам первые лица государства и области в поселок приезжали.

Первые три года хозяйство Зубаря за кредиты платило, увеличив на порядок заработную плату собственников жилья. И они не бедствовали: была возможность и мебель кое­какую купить, и детей одеть. Так что когда к ним федеральные министры приезжали, все выглядело вполне прилично: Елена Борисовна Скрынник, побывавшая у соседей Дыхно — в доме Плотниковых, за крестьян порадовалась. Вот такая жизнь и должна быть на селе.

Но уже тогда над  всем этим сельским «благолепием» собирались тучи: из­за засухи фермер не смог вовремя по кредитам рассчитаться, и перешло его хозяйство за долги крупному холдингу. Животноводство — молочную ферму, куда при Зубаре завезли импортный скот, ликвидировали, на металлолом порезали. Рабочие места сократили, зарплаты механизаторов снизили до такой степени, не то что на жизнь — на кредиты не хватало. Власти вопрос с банком уладили: оплату кредитов пролонгировали.

Но по большому счету — это же только временное решение проблемы. И «запасные варианты», о которых вещали чиновники, пришлось изыскивать самим должникам «дорогой» Программы. Поехали мужики на заработки, кто в Сочи, кто на Север, кто в Ростов подался.

Особые обстоятельства

У Елены и Алексея Дыхно — особые обстоятельства: семеро ребятишек. Старшие Катерина и Артем учатся в колледже,  Дима – в десятом классе, Евгения — в седьмом. Вова — в пятом, Славик и Юра — погодки — в третьем и во втором.

Жила семья до 2005 года на востоке области — в Ремонтненском районе. В двухтысячном волна банкротств докатилась и до хозяйства, в котором они работали: сидели на голодном пайке без зарплаты. Зато земельные паи выручали: на них зерно получали, сено, да огороды пахал арендатор. И стояли на подворье четыре коровы­кормилицы, водились свиньи, птица, прочая живность. Добро, что помощников много: старшие вполне справлялись и с хозяйством, и с младшими, пока родители на работе.

Но подошла пора думать о том, где «нянек» учить, и тогда глава семьи Алексей Юрьевич принял приглашение фермера Сергея Зубаря. Для переселенцев с востока условия заманчивые: предлагалось жилье, хорошая зарплата. И они решились.

На новом месте все складывалось как по писаному: Алексей Дыхно пошел работать механизатором, Елена — сначала дояркой, потом — телятницей. Зарплату, пусть и небольшую, но платили вовремя. Пекарня в хозяйстве своя, так что и хлебом семейство было обеспечено. А если до зарплаты денег не хватало, Сергей Зубарь никогда в помощи не отказывал: продуктами снабжал, причем бесплатно, и мясо давал, и сметану, крупы. Несмотря на те обстоятельства, в которые сегодня люди попали, никто фермера худым словом не вспоминает, уверены — не его была на то воля.

Но что на сегодняшний день у семьи Дыхно в «сухом остатке»? Живут в долг и впроголодь. Хозяин в поисках работы где только не побывал: на юге обманули, не заплатили. Вернулся. Устроился за 50 километров от села, здесь же, в Азовском районе. Тоже обман. Обещали хорошую зарплату, дали небольшой аванс, и потом — ничего. По осени удалось «зацепиться» в Ростове, испытательный срок выдержал, есть надежда, что будет зарабатывать.  Но пока мыкался, долг за газ набежал больше 20 тысяч.

А чем семье за него платить? Елена Дмитриевна — на двух работах: деньги небольшие, но без них вообще никак. На одного ребенка пособие платят 276 рублей. Вот и весь семейный бюджет. Власти помощь предложили разовую. Так чтобы справки собрать, денег надо проездить больше, чем сама помощь положенная. Знает Елена, что многодетным семьям в Ростовской области и машины по губернаторской программе давали, и деньги. Но их семья в тени осталась. Подавали в администрацию документы на орден «Родительской славы» — второй год пошел, лежат без движения. Кто­то из местных чиновников ей объяснил: вот если бы вы детей из детского дома взяли — тогда могли бы и на орден рассчитывать. А так — не положено.

Что еще больше усугубляет ситуацию: у семьи нет даже подсобного хозяйства. Чтобы «красоту не портить» — поселок­-то образцово-­показательный, сараюшки городить новоселам запретили, а те, что обещали построить — вписывающиеся в общий дизайн нового поселка, — так и не построили. У семьи из «сельских привилегий» один огород­кормилец остался. Слава богу, что водопровод­ная вода, которую провели в поселок, сразу оказалась никудышней, и люди еще при Зубаре скважины пробили. А то и огороды бы поливать по нынешним временам было нечем, за воду­то платить надо! 

И еще деталь: при нынешней ситуации новомирским «новоселам» кредит на развитие ЛПХ никто не даст.

Неужели семье Дыхно не могут местные власти помочь? Все­таки пять будущих защитников Родины в семье подрастают. И две девочки — Екатерина с Евгенией — тоже мерзнуть не должны. Нехорошая ситуация. Исправить ее как­-то нужно.

— Мы не просим нам этот долг за газ списать, — говорит Елена Дмитриевна. — Но неужели нельзя хотя бы отсрочить платежи? Наладится у мужа работа — начнем понемногу выплачивать. Мы отсюда никуда не денемся.

«Подводная лодка» в степях Приазовья

Исправлять в истории с «пилотным проектом» нужно очень многое. Новый поселок спустя три года после торжественных фанфар выглядит несколько непрезентабельно. Некоторые дома напоминают строения Ниф­Нифа и Наф­Нафа после урагана: сайдинг местами отвалился, и видны древесно­стружечные щиты, из которых дома собраны. В других коттеджах потекли некачественно сделанные крыши, и теперь внутри — сырость, обои отвалились. Ну а то, что при хорошем ветре линолеум пузырем вздувался, — это уже мелочи.

По договору застройщик в течение года должен был устранить выявившиеся недоработки. Но тогда ему некоторые дома пришлось бы… достраивать. «Восстанавливать» недостающие квадратные метры, которые числятся по документам, за которые хозяева и бюджет деньги уже заплатили.

К примеру, площадь двухэтажного дома семьи Дыхно по документам составляет 162 квадратных метра.

На самом деле в доме 147 квадратов. Если посчитать по заявленной стоимости — около 13 тысяч рублей за квадратный метр, то строители «наказали» семью почти на 200 тысяч.

Так и хочется задать вопрос: не переплатили ли люди и государство за дома в Новомирском? 

И какова на самом деле стоимость домов, построенных за три месяца? Я, конечно, не эксперт по строительству. Но есть с чем сравнивать. Примерно в то же самое время в других хозяйствах строились дома для специалистов. Стандартный (кирпичный — заметьте, а не фанерный или древесно­стружечный) дом площадью около ста квадратных метров плюс подвал обходился около 800 тысяч рублей.

Семья Дыхно получила миллион 400 тысяч рублей субсидии от государства, сами же они должны заплатить еще 640 тысяч — всего выходит 2 миллиона 40 тысяч рублей. Но при банковской ставке по кредиту в 12 процентов за 15 лет сумма в 640 тысяч рублей фактически утраивается.  Этот пример — многим наука, тем более что без работы в селе можно остаться, как говорится, на раз, два, три…

А ведь в Новомирском не только с помощью бюджетных средств дома для селян строились. Все делалось для того, чтобы у людей была работа: туда по национальному проекту крупный рогатый скот завозили из­за границы. Точно помню, сама видела — были полторы сотни телок голштино­фризской породы, приобретенных в Германии. И на них бюджетные деньги выделялись немалые. И где теперь те коровы высокопродуктивные? Те, что на бойню не попали, перекочевали в соседний район. Новый собственник хозяйства так распорядился. А доярки и телятницы при своих кредитах без работы остались. Что еще важно: у многих есть право на материнский капитал. Но возможности использовать его в такой ситуации нет. Оказывается, материнским капиталом можно «закрыть» только остаточную стоимость дома. Как говорится, видит око, да зуб неймет.

И в итоге из пилотного проекта  получилась «подводная лодка в степях Приазовья».