В один из морозных дней в редакции раздался звонок: «Мне сказали, что вы можете помочь. У нас прямо на улице человек замерзает!». Позвонившая, Алина Ивановна Другалева, обратилась к нам по совету соседки — та постоянно выписывает «Наше время», самые интересные статьи дает почитать подругам…

— Я вас прошу, вмешайтесь! Мне самой не справиться!

Мусорный жбан жители дома по ул. Волкова, 4/2 поместили в маленькое помещение около подъезда, предназначенное для заваренного теперь мусоропровода. Тут и живет Анатолий. В доме его все знают. Он жил здесь с конца 70-­х, только в другом подъезде. Потом, шесть лет назад, его из квартиры выгнали.

— Пил, — признается Анатолий. — Как мама умерла, я в запой ушел, а потом…

Потом пятидесятилетний мужчина долго скитался, пытался как-­то удержаться на плаву. Теперь, как позже признался, забился в эту нору доживать. Уйти никуда он уже не мог — если осенью хотя бы с палочкой, но передвигался, то сейчас ноги не держат вовсе…

— У вас есть какие­-нибудь документы?

«Нашла!»

Паспорт был, но «у Лиды, она медик, мне помогает, живет тут недалеко». По описанию мы с Алиной Ивановной прочесали все подъезды указанного Анатолием дома, но безрезультатно. Лишь поздно вечером Алина Ивановна перезвонила с победным «Нашла!»

Лидия Тимофеевна Мельникова, заслуженный медик РФ, скорее всего, тоже вскрикнула подобное, когда услышала об Анатолии. Она потеряла его из виду перед Новым годом и сейчас сама разыскивала его по дворам.

— Я здесь живу недавно, — поясняет она. — Впервые увидела его еще в июле, Толик спал прямо на земле около дома. Я не могла пройти мимо.

Несмотря на удивление и даже возмущение окружающих, она не только регулярно кормила Анатолия, когда у него заканчивалась его небольшая пенсия по инвалидности, и помогала с одеждой. Три выбитые путевки в социальные центры за пять месяцев, уже собранные пакеты с вещами, подготовленные документы и сделанная флюорография — итог ее кропотливой работы. Но…

Когда нет места даже в приюте

Первую путевку в социальный центр с помощью Лидии Тимофеевны выдали достаточно быстро: уже в начале августа приодетый и снабженный вещами Анатолий садился в такси, чтобы отправиться в Малый Мишкин. Доехать­то доехал, но в сам центр почему­то не попал.

— Звонила несколько раз в день, спрашивала, поступил ли он, — вспоминает женщина. — Мне отвечали странное: он здесь, но ходит около, внутрь не идет.

Сам мужчина, вернувшись через три недели, сказал, что центр расформировывался, поэтому его не взяли.

Следующая путевка, выданная в сентябре, «сгорела»: за пару дней до отправки Анатолий попал в БСМП­2. «Шпана избила. Просто так», — пояснил он. Из больницы он вышел уже хромым. В начале ноября Лидия Тимофеевна сама поехала с ним в Шахты. «В оформлении отказано в связи с отсутствием мест в отделении круглосуточного пребывания. От ночного — отказался. Фельдшер Бончева» — написано на обратной стороне путевки.

Уговорить не выставлять за порог в незнакомом городе больного человека Лидия Тимофеевна так и не смогла. Вернувшись в Ростов, она регулярно связывалась с социальными работниками. Искала негосударственные реабилитационные центры, но там занимались наркоманами и алкоголиками, а Анатолий уже практически не пил. Ему просто негде было жить. Но места, куда можно было бы хотя бы на зиму устроить Анатолия, не было.

Помыть и довести — миссия невыполнима?

На следующее утро мы позвонили в Минсоцразвития РО. Вместе со специалистами этого министерства журналистам «НВ» удалось помочь многим людям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. Пошли навстречу и в этот раз: смогли найти место для Анатолия буквально через несколько часов. Прямо сегодня его можно было направить в центр в город Каменск-­Шахтинский. Термометр показывал минус двенадцать градусов — откладывать было нельзя.

Первый вопрос: как туда добраться? Вариант общественного транспорта отпадал: Анатолий не дошел бы своими ногами и до автобусной остановки. Да и не пустят ни в автобус, ни тем более в маршрутку человека, прожившего несколько лет на улице. В министерстве ответили: машин для доставки бездомных у них нет. Но посоветовали обратиться в благотворительный фонд им. Святой великомученицы Анастасии Узорешительницы.

— Помогите, человек замерзает! — взмолились мы по телефону. Фонд, чья покровительница уделяла особое внимание обездоленным, не остался в стороне. Записав данные Анатолия, предложили такой вариант: сейчас же он направляется в дезинфекционную станцию на Тракторной, 50А, где у фонда подписан договор на обработку бездомных. А уже оттуда его забирает машина фонда и везет в Каменск-Шахтинский.

Теперь мы решали, как доставить Анатолия уже на Тракторную. Единственный вариант — с помощью кареты скорой помощи. Но перевозкой врачам заниматься запрещено. Ломали голову недолго: нам перезвонили и сообщили, что сегодня станция не работает — отключили воду. Больше мест, где беспризорный может не то чтобы продезинфицировать одежду, но хотя бы помыться, в миллионном Ростове нет.

Решение нашла директор фонда Елена Васаманюк — частная скорая помощь, которая смогла бы забрать Анатолия прямо из подъезда. Стоит такая услуга очень дорого, но другого варианта не было. Впрочем, радостное воодушевление вскоре снова сошло на нет: уже получая долгожданную путевку на руки, мы узнали, что в Каменске-­Шахтинском находится именно дом ночного пребывания. Куда же утром отправится больной человек в мороз?!

Когда казалось: все, больше вариантов нет, Ирина Саловова, занимающаяся вопросом выдачи путевок в Минсоцразвития, все­таки смогла отыскать выход. Ей удалось уговорить директора КСЦ Сальска принять Анатолия в комнату ночного пребывания и оставить в центре на весь день как ослабленного и неходящего.

… Уже набирая дрожащими от волнения руками номер фонда, чтобы сообщить радостную весть, мы осознали: Сальск находится за триста километров от Ростова, и добираться туда даже не на такси, а на арендованной карете скорой помощи…

— Ну что поделать, — вздохнула Елена Михайловна. — Значит, поедем в Сальск.

В три часа дня мы погрузили Анатолия в машину, закутали в одеяла и повезли. Анатолий переживал то за ноги, которых уже не чувствовал, то о том, что его не примут. Вместе с Лидией Тимофеевной мы развлекали его разговорами о маршале Жукове, о котором Анатолий неожиданно много знал, немного поспорили о политике, вместе вспоминали о дате рождения Пушкина… За три с половиной часа дороги Анатолий, измученный и больной, так и не задремал. Как потом сказал — волновался и просто не верил в удачу.

… Когда на вывеске Салького КСЦ мы увидели: «время работы с 9 до 17 часов» — чуть не разрыдались от бессилия, ведь добрались мы по гололеду почти в восемь вечера. Но к нам уже спешили сотрудники центра, которых заранее предупредили из министерства. Анатолия тут же оформили, выкупали, обработали обмороженные и воспаленные ноги и отправили спать.

Хэппи­энд?

— Пока на ноги не поставим, я его из центра не отпущу, — пообещала директор Сальского КСЦ Ирина Тутикова, которой мы перезвонили на следующее утро справиться об Анатолии. — Его уже записали к терапевту и хирургу, думаю, предстоит длительное лечение. Сейчас связываемся с центром в Малом Мишкине, где у него остались документы по инвалидности. Как получим, будем устраивать в дом­интернат.

До хэппи­энда в случае с Анатолием еще далеко. Он сам рассказывал, что очень хотел бы оказаться в доме-­интернате для престарелых и инвалидов в Хотунке около Новочеркасска. Но по возрасту и по полученной в свое время третьей группе инвалидности он туда не подходит. Пройди он комиссию по инвалидности сейчас заново, скорее всего, ему бы и группу изменили, и направление в интернат выдали. Однако делать это нужно по месту прописки, а зарегистрирован Анатолий в Ростове. Директор Сальского центра пообещала, что будет ходатайствовать о помощи Анатолию в доставке в Ростов и прохождении комиссии, но…

… Но здесь вступает в силу фактор, на который мало кто сможет повлиять: «… если он сам захочет». В разговорах «не для записи» специалисты, занимающиеся помощью бездомным, рассказывают: большинство оказавшихся на улице с трудом социализируются обратно. Личная трагедия, приведшая к такой жизни, условия выживания, отношение к ним «обычных» людей — все это ломает психику и мировоззрение. Свободные места в социальных приютах, особенно в теплое время, появляются почти еженедельно, но кому-­то не хочется уезжать из Ростова, другие уже привыкли к «вольной жизни», и чаще всего, как Анатолий, просто не верят уже, что в их жизни хоть что­-то может измениться к лучшему. «Вы даже не говорите сразу бездомному о приютах, — советовали мне на будущее. — Просто напомните о том, что в Ростове, например, на Семашко, 1б каждый день в 14 часов раздают горячие обеды, а на Амбулаторной, 97 можно переночевать. Если неходячий, сами вызывайте скорую и дожидайтесь ее — обязаны приехать и забрать».

Так получается, что поручиться: вылечив ноги к весне, Анатолий не уйдет сам на улицу, не прижившись при царящем в любом социальном центре строгом режиме, может разве что Лидия Тимофеевна. Хотя она­то твердо уверена и уверяет каждого: и ноги вылечим, и в общество вернем, главное — не бросать.

P.S. Все полученные инструкции и контакты автор этих строк выложила в одном из самых популярных интернет­собществ Ростова rostov­don. Первые же комментарии шокировали. Скрытые за анонимными никами люди писали: «пусть перемерзнут», «закон природы — выживает сильнейший», «кто хотел, тот и так себе место на зиму нашел»…

Отвечать на подобное не было ни желания, ни времени. В редакцию поступил очередной звонок: на остановке около площади Советов уже второй день сидит и замерзает женщина, которой некуда идти. Когда мы подъехали, ее на месте не оказалось. Не смогли мы найти женщину и поздно вечером. Остается лишь молиться, что ей встретилась добрая душа, которая нашла в себе силы подойти к бездомной и отвести ее в больницу или социальный центр.