«Уважаемый товарищ Анна Тихоновна Козлова! Сердечно поздравляем Вас с высокой правительственной наградой. Желаем новых успехов в коммунистическом строительстве. Ростовский обком КПСС. Облисполком».

Анна Тихоновна бережно достает удостоверение к награде, откуда и выпадает маленький листочек со словами поздравления. А вот и сам орден. Называется он «Знак Почета». Вручили его передовой доярке Козловой, труженице Сальского племсовхоза Мартыновского района, в семьдесят первом году прошлого века. Почти в другой жизни, как теперь говорят старики. Потому что сегодня и наград таких не вручают, и страны, где они жили и трудились, уже нет.

— Так ведь в советские времена больше за «бумажки» работали, — говорю я, видя грусть в глазах пожилой женщины. — Зарплаты были маленькие…

Анна Тихоновна сначала кивает головой, словно соглашаясь с моими словами, а потом, не пытаясь меня переспорить, начинает свой рассказ о былом.

— Да нет, — говорит она. — Нам и денежные премии за высокие надои вручали, и путевки бесплатные в санатории и дома отдыха давали. Мне когда-то даже машинку швейную подарили к какому-то празднику. Правда, я на ней шить так и не научилась. Наверное, некогда было.

— А вообще и флажкам красным радовались, — продолжает моя собеседница. — Добился сегодня высоких показателей — над твоим рабочим местом флажок повесили. Подруга тебя опередила — флажок к ней перешел. Было какое-то желание работать, стремились к чему-то.

Узнав о том, что я приехала написать о ней как о ровеснице нашей области, Анна Тихоновна спешит меня разочаровать.

— Тогда вы не по адресу, — улыбается она. — Я ведь немного старше. Родилась в тридцать пятом. На ферме, правда, трудилась сорок лет. Даже когда пошла на пенсию, не сразу стала дома сидеть, все не могла уйти от своих коровок.

Мать умерла, когда ей было лишь восемь. Она в семье — четвертая. Еще двое братьев — совсем несмышленыши. Отец — на фронте. О смерти жены он узнает, когда после лечения в госпитале ему дадут краткосрочный отпуск домой. Приедет, а тут вместо радости — горе и шестеро голодных ребятишек. Посадит их солдат на возилку — и в военкомат: что делать дальше? Там сначала, как отрежут: тебе — на фронт, детишек — в детдом. Война ведь! Только немногословный солдат, забыв о военном трибунале, вдруг наперекор пойдет. Делайте, что хотите, только детей никуда не отдам!

Его оставят дома. Он и потом, как говорит Анна Тихоновна, за детей будет горой стоять. Так и не женится второй раз, считая, что родную мать никакая мачеха не заменит.

О том голодном военном времени Анна Тихоновна старается не вспоминать — слишком начинает болеть душа. Лучше уж о послевоенной жизни поговорить, хотя и она была совсем не сахар. Начала работать Анна дояркой в семнадцать, когда приехали с отцом по вербовке в один из колхозов Мартыновского района. Там действительно, как рассказывает женщина, были «палочки». Вот и пришлось перебраться всему семейству через год в создаваемый племсовхоз, где платили реальные деньги. Здесь, на степном просторе, кроме растениеводства, серьезное внимание уделяли развитию животноводства. Построили целых пять молочнотоварных ферм. На одну из них и пошла работать молодая доярка.

И Анна Тихоновна рассказывает мне о том, как она со своими подругами по ферме доила вручную коров. Как ходили они по очереди заготавливать на зиму для своих буренок солому. Как складывали ее вручную на возилки. Как запрягали сами быков и возили ту солому на ферму. И это наряду с основной работой.

А еще приходилось после каждой дойки на тех же быках отвозить бидоны со свежим молоком на приемный пункт, который находился за семь километров от фермы.

Козлова на трудности не жаловалась. В передовиках постоянно числилась, в социалистическом соревновании побеждала, добиваясь высоких надоев. Почетными грамотами ее награждали, в депутаты сельсовета выбирали. Орден вручили. Квартиру им с мужем совхоз дал четырехкомнатную. Дочь появилась. Все, как у всех. Только отдыхать Анна Тихоновна так и не научилась. Впрочем, как и все люди ее поколения.

— Я за сорок лет работы на ферме один раз только и съездила в санаторий по путевке, — говорит женщина. — Слишком уж рука разболелась. Распухла совсем. Вот и поехала лечиться.

Когда я искала дом Козловой в хуторе Новоберезовке, где когда-то располагался Сальский племсовхоз, то обращала прежде всего внимание на неказистые усадьбы, вспоминая о возрасте будущей собеседницы. Напрасно. Двор пенсионерки был усажен цветами и плодовыми деревьями. Выкрашенный металлический забор открывал вид на ухоженный палисадник, где росли помидоры и огурцы, капуста и другие овощи. И везде — ни травинки, ни соринки.

А еще у Анны Тихоновны и живность разная есть — для внуков растит. Приедут из города — домашним наваристым борщом побалует. « Внуки у меня хорошие, — делилась женщина. — Оба с высшим образованием, не пьют, не курят. Только вот трудятся не по специальности. Надо деньги на покупку жилья зарабатывать, чтобы семьи создать».

И она опять вспоминала недавнее прошлое, когда человеку государство бесплатно квартиры давало, за труд ордена и медали вручали, а начальство для поздравления рядовых тружеников с праздником прямо на ферму приезжало…

Фото автора и из семейного архива Козловых