Вырастающие сегодня в больших и малых городах Беларуси спортивные комплексы — это уже приметы нового дня.

В Бресте, например, это целый спортивный город в городе. Областной центр, как и вся республика с президентом-хоккеистом во главе, увлеченно занимается спортом. И спортивные сооружения здесь отвечают европейским стандартам. На брестском гребном канале три года назад проходил чемпионат Европы по академической гребле, через год здесь уже состязались участники мирового первенства среди юниоров. А есть еще Ледовый дворец, футбольно-легкоатлетическая арена, легкоатлетический манеж, универсальный дворец спорта…

«Строили для себя»…

В 2014 году, когда у нас отшумит сочинская Олимпиада, белорусам предстоит принимать чемпионат мира по хоккею. И хотя президент Лукашенко тактично не стал сравнивать два этих спортивных события, похоже, что степень готовности к чемпионату Беларуси сегодня будет повыше, чем в Сочи. Инфраструктура не просто намечена — она уже в основном создана. И, прежде всего, потому, что строилась еще до того, как Белоруссию назвали хозяйкой чемпионата.

— Мы строили для себя, — обрисовал ситуацию Лукашенко. — Здесь люди болеют спортом, инфраструктура практически готова. Мы не рвались оголтело: «Дайте нам чемпионат мира!». Но это неплохо. Что тут плохого? У нас это уже всё было для людей…

В обойме территорий, где грядут большие спортивные события, - и Ростовская область. Проведение матчей мирового футбольного первенства 2018 года в Ростове – дело решенное. Уже открыто финансирование. И наверняка сейчас областные чиновники устремятся в дальние края «по обмену опытом». Так вот, чем искать его в какой-нибудь Гватемале или Аргентине, проще в Брест съездить. Или в Минск. Право, пользы для организации будущего Мундиаля будет не меньше.

Комплексы, построенные в районах на государственные средства, должны себя окупать. Это и белорусский президент отмечает, и местные руководители. Заместитель председателя Кобринского райисполкома Валентин Трубчик, показывая нам аквапарк в Кобрине, способный сделать честь любому областному, а то и столичному городу, существования проблемы окупаемости не отрицал:

— Пока удается сводить баланс по нулям. Но надо и о прибыли думать…

И здесь, по мнению зампреда, рано или поздно при эксплуатации сооружений, подобных Кобринскому аквапарку с его грязелечебницей, гидромассажем, бассейнами и гостиницей, одними бюджетными средствами не обойтись. Придется прийти к такой форме, как государственно-частное партнерство. Но если говорить о социальной инфраструктуре в целом, то, по словам Трубчика, сплеча в этой сфере в угоду какому-то одному укладу в Беларуси никогда не рубили:

— Там, где социальный объект работал еще с советских времен и пережил лихие 90-е, он продолжает работать…

Это касается не только спортивно-оздоровительной инфраструктуры, но и школ — в том числе и малокомплектных:

 — Есть и такие, где 20 учащихся. Если меньше, то приходится соединять школы…

Аналогичный осторожный подход и в аграрном вопросе. Расцвета фермерства в белорусском селе за годы независимости так и не случилось. Как, впрочем, и в российской деревне — с той лишь разницей, что в Беларуси насчет универсальности фермерских хозяйств иллюзий никаких с самого начала не строили. В Кобринском районе около двух десятков фермеров. Всего в Брестской области — чуть более 400. Самое крупное хозяйство занимает 1100 га угодий. Желанию человека взять землю в аренду и фермерствовать на ней никто не препятствует. В последнее время на базе сёл и хуторов стали возникать так называемые агрогородки — явление чисто белорусское, но, похоже, корнями уходящее в давнюю идею Н.С. Хрущева. Власти республики определяют агрогородок как качественно новый тип сельских поселений, обладающий развитой производственной и социальной инфраструктурой, по своему характеру и стандартам приближающейся к городским условиям.

Однако дело это пока новое, а ориентируется сельская экономика на крупные хозяйства типа Кобринской птицефабрики или находящихся в Березовском районе агрофирмы «Малеч», СПК «Борковский» и «Междулесье». Их структура позволяет наладить переработку продукции. Кобринские сыры, березовские мясные изделия — все самого высокого качества. Впрочем, то, что делают у нас из мяса, к примеру, в Шолоховском районе, — не хуже. Разница лишь в размахе переработки. Но разница, согласитесь, решающая.

Чисто не там, где метут…

О культе чистоты, царящем в белорусских городах и селах, восторженные рассказы ходили еще в советские времена. С тех пор если что-то и изменилось, то только в лучшую сторону.

Когда видишь ухоженные улицы и радующие глаз дома – обычные «хрущобы», между прочим, какие в российских столицах, не зная, что с ними делать, определяют под снос, – первым делом просто любуешься. Потом изумляешься и по давней нашенской привычке начинаешь вспоминать потемкинские деревни. Но здравый смысл подсказывает: превратить в потемкинскую деревню всю республику не под силу даже Потемкину. Значит, просто живут здесь так…

 Но все же: что же сделали белорусы со своим коммунхозом, что он перестал быть раздражающим фактором?

— Мы сохранили годами складывавшуюся систему ЖКХ, — так ответил на этот вопрос уже знакомый вам В. Трубчик. А председатель Кобринского райисполкома Николай Кенда считает, что много значат воспитание общей культуры и качество строительства и ремонта. Оттого, по его словам, визитной карточкой города стал весь город:

— ЖКХ легче работать в режиме поддержания порядка. Поэтому все: дороги, коммуникации — должно делаться на совесть на этапе строительства...

Тот же подход и к ремонту жилфонда. В одном только Кобрине 60% требовавших ремонта домов уже приведены в порядок. При этом львиную долю расходов понесли областной и муниципальный бюджеты. Кстати, и что касается оплаты коммунальных услуг, то не более трети расходов ложится на плечи самих жильцов. Все остальное дотируется государством. Оно же сохраняет за собой управление коммунхозом. Президент Лукашенко эту политику объяснил так:

— Кому нужны простые люди в коммунальных и прочих квартирах, кроме государства? Никому! Поэтому мы их сохраняем, эти структуры...

Российская коммунальная реформа энтузиазма у белорусских властей явно не вызывает. А. Лукашенко считает ее неэффективной:

— Она или заглохла, или вы уже ее провели... Какой частник, слушайте! Частник же прет туда, особенно, у вас в России, чтобы вот такие были прибыли. А там какие прибыли будут?..

Так что с управляющими компаниями белорусское население не знакомо. Но при этом имеются подобия наших ТСЖ. Вот они и решают, в каком объеме и какими силами проводить ремонты, как убирать подъезды и т.п. Правда, такой вариант решения его коммунальных проблем обходится потребителю процентов на 10-12 дороже. При средней зарплате в республике примерно в 2,5 раза ниже, чем по России. Но люди на это идут. Интересно, что при этом и наших белорусских братьев не минуло вроде бы чисто российское поветрие, когда ТСЖ пытаются создать без согласия и ведома жильцов.

Но это только одна из проблем, которых, как признают сами белорусские руководители, в их коммунхозе хватает. И проблемы эти, похоже, как и у нас, временами превышают финансовые возможности государства. Только при этом белорусские власти от ЖКХ не отказываются. Президент Лукашенко не устает повторять:

— Проблемы у нас есть разные, но нет бесхозности и бесхозяйственности. Мы людей не бросили на откуп управляющим компаниям или частным структурам. И я считаю, пока мы не найдем достойную замену этим структурам, мы на это не пойдем. Зачем ломать худо-бедно живущее старое, если ничего не создали лучшего нового?!