Зинаида  Баркова — бывшая колхозница. Ровесница Ростовской области. Глава Летницкого сельского поселения Наталья Егоровна Ткаченко называет Баркову «энциклопедией окрестного масштаба». Память у Зинаиды Алексеевны, как говорится, дай бог каждому.  Названия, даты, имена, отчества, фамилии, биографии, родословные обитателей летницкой земли в ней, словно в самом продвинутом компьютере.

—  Из-за этого, —  считает Зинаида Алексеевна, —  я  в школе круглой отличницей была.  Жаль, окончить удалось  лишь семь классов. Вообще с учебой мне еще здорово повезло,  у большинства моих ровесников и того не вышло. Война, бои, бомбежки, оккупация, разруха.  Когда фашистов победили, далеко не все смогли продолжать учебу. В нашей школе, к примеру, оказалось тогда сразу шесть пятых классов по тридцать пять учеников. Через год, однако, осталось неполных три. Времена очень трудные выпали,  у многих отцы с войны не вернулись. Вот и приходилось бросать учебу, работать с малых лет. Сильно бедствовали, голодали …

Ее отец, Алексей Павлович Машкин, до войны был известным в районе человеком, одним из немногих тогдашних комбайнеров. Трудился ударно, но дом собственный достроить  так и не успел, все военное лихолетье жене с шестью дочерьми пришлось ютиться в одной–единственной комнатушке под соломенной крышей. В сорок первом комбайнер–ударник как добровольцем ушел на фронт, так сразу пропал  без вести, оказавшись, словно  знаменитый герой Михаила Шолохова, в немецком плену. Трижды безуспешно пытался бежать, прошел несколько лагерей, каторгу в Германии. Домой вернулся только в марте сорок шестого после тщательной проверки соответствующими органами. Фашистский плен ему еще долгонько «аукался»…

—  С родителями нам с сестрами и братишкой здорово  повезло, —  рассказывает Зинаида Алексеевна. —  На нас они никогда не только руки, но и голоса не поднимали, сдержанные были, заботливые, доброжелательные. Мы думали даже, что папаня наш и ругаться–то, как другие, не умеет вовсе. Конечно, мы им старались помогать, чем могли.

К концу сороковых Зина Баркова успела потрудиться в местном колхозе имени Штейнгардта  на птичнике, потом на откорме поросят. Когда в тринадцать лет смогла поднимать большое ведро, определили ее на одну из пяти молочнотоварных ферм. Наравне со старшими  приняла там под свою  ответственность  два десятка буренок, каждую из которых необходимо было кормить, поить, чистить, трижды в день доить.

Жить дояркам  фактически постоянно приходилось в подсобках фермы, как в общежитии.

—  Нас в закутке размещалось четырнадцать душ, —  вспоминает Зинаида Алексеевна. — Большей частью молодые, конечно, незамужние.  Очень любили песни петь, в те времена народ вообще песенный был. Летом ребята по вечерам приходили,  под гармошку танцевали, заводили частушки. Когда к нам радио провели в село —  радовались всем миром. Сегодняшнему люду такая радость уже и непонятна…

 Самая молодая доярка колхоза имени Штейнгардта больше всего на свете любила читать. В полотняной самодельной сумке у нее не переводились книги из сельской библиотеки. По вечерам, особенно зимой, часами читала она вслух своим соратницам все, что удавалось раздобыть. Аркадий Гайдар, Борис Полевой, Лев Толстой, Чехов, Тургенев, Дюма. И, конечно же, Михаил Александрович Шолохов. «Зинкины читальни» большой популярностью пользовались. Начинала каждый раз только тогда, когда собирался весь личный состав, иначе обижались подруги. Судьбы литературных героев живо обсуждали, радуясь, печалясь, переживая, а то и искренне оплакивая.

Жизнь постепенно налаживалась. А при председателе колхоза Николае Савельевиче Палкине и его заместителе Дмитрии Тимофеевиче Хребтове, по мнению Зинаиды Алексеевны, их хозяйство серьезно на подъем пошло.

— Золотые были мужики, внимательные, понятливые, человечные. Об общем деле душой переживали. Настоящие, словом, руководители!

На МТФ приглядел в те времена мастерицу художественного чтения молодой колхозный механизатор Николай Барков. Местный человек, тоже из многодетной семьи. Свадьбу отметили очень скромным застольем. Новобрачных по  обычаю отделили – приобрели для них вскладчину ветхую хатенку на околице. К первой совместной зиме успели молодые собственноручно возвести маленькую, но уютную кухоньку. С тех пор  вместе уже больше полувека. Воспитали  с Николаем Алексеевичем двух дочерей, у которых давным-давно  собственные семьи в Краснодаре и Волгодонске. В роду Барковых теперь уже и правнучек имеется в наличии.

—  Жаловаться не на что, — рассуждает Зинаида Алексеевна. —  Пенсией обеспечены. У нас и свое подсобное хозяйство, пусть и невеликое. Даже  трактор свой имеется. Радуют и изменения последних лет в нашем селе. Летник похорошел, благоустраивается. Жаль, народу стало почти вдвое меньше, чем даже после войны. Не может не тревожить  и судьба молодых людей нынешних. Работа им нужна, занятость, свое дело в жизни. Тут задача, думаю, государственная, наипервейшая.  И у пожилых далеко не у всех жизнь ладная. Детям войны, к примеру, сколько бед досталось, а им это так и не зачли, что обидно и неправильно…

Совсем уже прощаясь с супругами Барковыми, вспоминаю, что чуть не забыл спросить, как же отпраздновали они 75-летний юбилей Зинаиды Алексеевны.

— Как отпраздновали? —  немного смущается она. — Знаете, у летничан моего поколения вообще как-то не прижилось дни рождения отмечать. Поздравили меня, конечно, подруги Нюся Селиверстова да Люба Данилова. А так, какой праздник – день рождения? Вот День Великой Победы всегда был для нас праздником, даже в те годы до 1965, когда официально считался невыходным. Еще первомайский праздник отмечали и ноябрьский. В те дни нам, дояркам, разрешалось доить коров не три раза в день, а всего два…