Продолжение. Начало в №207

Между Ливаном и Антиливаном

Из-за нехватки земли в стране Бейрутский международный аэропорт находится в черте города, под ним проложена автострада. Приземляемся глухой ночью. Моросит дождь. Это не Москва, где в апреле ещё лежит снег, но всё-таки и здесь прохладно. Не верится, что к югу от Бейрута, в районе Сайды и Тира, начинается зона бананового плодоводства. Правда, бананы здесь необычные, которые с мелкими косточками.

После пограничных формальностей действуем очень быстро, будто от чего-то или кого-то бежим. Наша группа сильно уменьшилась. Кто-то так и остался в Москве, а девушки из Ташкента решили лететь в Каир. Для нас это слишком дорого, к тому же и долго.

Несмотря на то, что Лига арабских государств большинством голосов лишила нынешнее сирийское правительство членства в своей организации, самолёты в Дамаск летают и из стана противников — Египта, Саудовской Аравии, Кувейта. Из Европы, кроме Москвы, нет ни одного рейса. Всего же — не более 15 в сутки принимает сейчас Дамасский международный аэропорт. Даже наш ростовский, почти крошечный по меркам мировых столиц, принимает почти в два раза больше. Вот они, наглядные результаты военных действий.

С целью попасть в Дамаск по шоссе (единственная из Бейрута возможность) моим напарником является сириец, врач-травматолог, который учился в нашей стране. С таксистом договариваемся за 120 долларов, то есть по 60 с человека.

Три часа ночи. Сразу рвём с места, и потом на подъём. Но очень быстро следует столь же резкая остановка. Нужно выходить из машины. Что такое? Какая-то местная афера? К нам подходит пара жандармов. Нет, это всего лишь «трансфер»  — пересадка на другую машину. Один таксист увозит из зоны аэропорта, с другим поедем уже до места назначения. Почему-то такой порядок у них.

Крутой извилистой дорогой машина стремится вверх. Горный хребет так и называется — Ливан, высота его до 3 километров. Застланы туманной пеленой невидные сейчас его склоны. Едва просматриваются цепляющиеся по ним, освещённые сумеречным светом дома: коттеджи и многоярусные строения — вероятно, отели. Дальше — больше: машина уже в густой облачности, свет от фар бесполезен, в двух шагах ничего не видно. Не случилось бы неприятностей. Движение по дороге нечастое, но встречаются и ползущие большегрузы. Уже на спуске — освещённый, насколько это возможно, городок Штора. Каждое строение – скрытый от постороннего глаза крошечный мир с его обитателями. Как и наш мирок на колёсах, цели и судьба троих людей в котором ничтожны по сравнению с вековечностью этих гор и трагедиями, происходящими где-то неподалёку. В темноте незаметно для меня проскочили долину Бекаа,  дальше будет ещё один горный хребет — Антиливан.

Совсем неожиданно возникает какое-то одноэтажное строение. Только по логотипу в виде ливанского кедра (национальный символ) чужестранец определит его административную принадлежность. В этих краях всё работает круглосуточно. Внутри помещение чем-то напоминает офис для регистрации наёмных рабочих. Один большой зал, в котором ощущение холода (впрочем, снаружи всего  +9 градусов) и пустоты, несмотря на довольно большую очередь мужчин человек в тридцать. Пустоты — из-за отсутствия информации на стенах.  Если заходят женщины, то идут без очереди к окну. Это международный пункт ливанского пограничного пропуска. Европейцу приходится немного постоять, потом его заметит офицер и знаками подзовёт к себе.

Я заполняю анкету и в графе «профессия» пишу журналист. Мне скрывать нечего: мои документы в полном порядке, и, более того, Сирия для меня только страна транзита, я задержусь в Дамаске всего на несколько дней, а потом с уже готовым билетом полечу в Багдад по приглашению министерства высшего образования Ирака. В это время нас догнала группа из несостоявшегося 442-го рейса. Наш шофёр-таксист спрашивает обо мне  врача Имада: «Кто это?» Тот неосторожно отвечает: «Сахави (журналист)».  «Сахави?» — будто от удара током вздрагивает шофёр. А у меня вдруг такое чувство, будто разоблачён, хотя ничего противозаконного, постыдного не совершал. Но анкета уже в окне.

Я плохо запомнил этого человека, ливанца, офицера-пограничника. Помню довольно простые его погоны, хотя в странах Востока любят на погонах большие звёзды, соответствующие нашим генеральским и даже маршальским. Помню крепкую фигуру, очень густые тёмные волосы, отчего спокойное лицо будто не вполне выбрито, и проницательные глаза.  Офицер старательно — нет, не зачёркивает, а затушёвывает слово «журналист», анкету выбрасывает и заполняет другую уже сам за меня. Незнание местного отношения к журналистам могло стать для меня роковым (не пустили бы в Сирию, и поди доказывай что-то).  А я очень благодарен тому вроде бы совсем чужому для меня человеку, с которым, вероятно, уже никогда не встречусь — на этой дороге «Бейрут — Дамаск» между Ливаном и Антиливаном.

На сирийской стороне в пограничном офисе аналогичная ситуация. Но зашли туда ещё ночью, а вышли при дневном свете. На юге рассвет наступает быстро.

Въезд в Сирию устроен под небольшой аркой с портретом президента Башара Асада. Кое-где вывешенные флаги с государственной символикой больше похожи на тряпки. За ними, видимо, никто не следит, а ткань подвержена влиянию ветра и непогоды. И беспорядок чувствуется во всём: в брошенном автомобильном остове, в мусоре, который гоняет ветер. Но не военное положение причиной тому, а нечто совсем иное.

Незадолго до отъезда на Ближний Восток в одной из авторитетных телепрограмм я видел карту Сирии с подконтрольными конфликтующим сторонам территориями. Та, что близ ливанской границы, вся была в красных, «повстанческих» точках. И мой напарник, врач из южного города Дер-а, говорит, что возможны «провокационные посты» на дороге. На деле мы обнаружили только посты военных сирийской армии, но устроенные как-то неупорядоченно, без всякой логики: от одного до другого метров 800 на прямой, без ответвлений, дороге, а потом нет ничего. Проверки следовали по-военному строгие, и чувствовалось, что солдаты не промах, но кое-где попадались и просто зябнущие от утренней прохлады в укрытиях беспечные новобранцы. Их сразу видно со стороны — побывавшие это в деле бойцы или вчерашние школьники в военной форме. Укрытия были не от пуль, а от непогоды, больше похожие на шалаши.

Пейзаж по ходу движения казался вполне мирным, но сама местность здесь унылая из-за скудной растительности и желтоватой, неплодородной земли. Пригороды Дамаска возникли неожиданно слева из-за горы, а вся дорога от границы Ливана вместе с остановками на проверки заняла минут сорок. В общем, расстояние меньше, чем от Ростова до Таганрога. Таксист не преминул содрать с меня ещё десять долларов якобы за долгие остановки на таможнях, с тем и высадил на окраине Дамаска. Мимо нас с доктором, совершая утренний моцион, в спортивном костюме пробежал какой-то любитель бега трусцой.  Великий арабский город, самый древний из ныне обитаемых городов на земле, просыпался…

Бейрут – Дамаск – Багдад