Продолжаем следить за судьбой Сергея Мурашова из Волгодонска. Его под пытками заставили сознаться в ограблении…

В рамках расследования уголовного дела в отношении полицейских ОП-2 МУ МВД «Волгодонское», пытавших Сергея Мурашова в отделении полиции, последнего наконец признали потерпевшим. Уголовное дело было возбуждено по заявлению его матери, Татьяны Мурашовой, спустя почти два года после пыток. Следственный отдел СК по Волгодонску неоднократно выносил постановление об отказе в возбуждении дела. Но в январе областная прокуратура отменила постановление, и вот теперь Сергей признан потерпевшим. (см. серию публикаций «Явки с повинной» и другие материалы по  теме). Напомним, 24 мая 2017 года Мурашова пытали во втором отделе полиции, после чего сфабриковали уголовное дело, обвинив его в ограблении Елены Иващенко. Суд под председательством судьи Ирины Коваленко вынес ему обвинительный приговор. Апелляционная инстанция приговор отменила и вернула дело на новое рассмотрение в ином составе суда, указав, в частности, на то, что судебное следствие было проведено в неполном объёме, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, что в деле присутствуют доказательства о совершении указанного преступления другим лицом и т.д. Иной состав суда под председательством Ларисы Первой через несколько дней судебного следствия принял постановление о возвращении дела на доследование. Прокуратура Волгодонска с таким решением не согласилась и оспорила его в вышестоящем суде.

Признание Мурашова потерпевшим означает, что в действиях полицейских следствие наконец-то обнаружило состав преступления. А ряд обстоятельств дела и показания некоторых свидетелей говорят о том, что Мурашов де-факто пострадавший дважды. 

В суде собственница квартиры, в которой снимала комнату ограбленная Иващенко, сообщила довольно значительный факт: ночью после ограбления, вернувшись из полиции, Елена разговаривала по мобильному телефону. Но она сама сказала перед этим хозяйке, что смартфон у нее украли вместе с сумкой. Татьяна Михайловна поинтересовалась, откуда у неё телефон? Та ответила, что трубку ей дали в отделении полиции взамен похищенной, «чтобы она общалась». Говорила Иващенко якобы с мужем своей сестры, которая находилась в роддоме. После разговора с ним сказала хозяйке, что ей страшно, она не может находиться в квартире, что за ней приедет муж сестры, и она заночует там, поскольку он работает в ночную смену. «Чего она боялась – не знаю», – недоумевала в суде Татьяна Михайловна. А вот сама Иващенко в суде первой инстанции утверждала, что никуда в эту ночь из дома не выходила, и на этом настаивала. 

Хозяйка квартиры сообщила суду, что Иващенко попросила у неё второй комплект ключей, пояснив, что её комплект забрали в полиции. А в суде Елена утверждала, что «на месте, где всё это случилось, ничего не нашли, после чего её отвезли в отдел, допросили и потом отвезли домой»... 

Почему так интересны и важны показания квартирной хозяйки? Дело в том, что по горячим следам якобы совершенного Мурашовым ограбления ни начальник отдела Шалда вместе с Иващенко, ни следственная группа, выехавшая на место, ничего из украденных у Иващенко вещей не нашли, как ни искали. И только спустя четыре с лишним часа (!!!), после того как Мурашов после пыток написал явку с повинной, они отправились на место, якобы указанное Мурашовым, и… обнаружили там две тысячные купюры, банковскую карту и ключи от квартиры. В первоначальных показаниях потерпевшей банковская карта и ключи не фигурировали.

Что получалось у полицейских? Признательные показания-то из Мурашова выбили, а вот доказательств того, что именно он ограбил Иващенко, не было. Не поэтому ли блюстители порядка оказались так «добры» к девушке, что любезно снабдили её сотовым телефоном «для общения»? Вообще, предоставление телефона полицией заявителю об ограблении – случай просто беспрецедентный! Да и многих ли потерпевших развозят по домам после допроса?!

Всё это вполне укладывается в следующую версию: полицейские уговорили (убедили) Елену помочь им с «доказательствами» и принести из дома какие-то вещи, которые они могли бы «найти» в месте, якобы указанном Мурашовым. Предоставленный телефон был необходим для связи с ними… 

Внимание на то, что полицейские снабдили Иващенко сотовым телефоном, обратила и судья Лариса Первая, спросившая свидетельницу, почему та не сообщила следователю об истории с телефоном, предоставленным сотрудниками полиции? «Я это говорила», – последовал ответ…

История с «презентованным» полицейскими телефоном – недостающее звено, объясняющее противоречивое поведение Иващенко в ходе следствия и в суде первой инстанции. Сразу после ограбления она заявляла, что лица грабителя не видела. И вдруг в суде, спустя более чем полгода, заявила, что лицо его хорошо запомнила. Мать Иващенко тоже говорила, что Елена не рассмотрела обидчика. А сама Елена наглухо исчезла после одноразового появления. При повторном рассмотрении дела в суд упорно не являлась. Мотивы «сотрудничества» Иващенко с полицейскими пока неизвестны. Но уже совершенно очевидно, что, несмотря на предупреждение об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, утверждая в суде, что ограбил её именно Мурашов, она по сути лжесвидетельствовала… 

На днях апелляционный суд отказал прокуратуре Волгодонска, оспорившей решение судьи Ларисы Первой. Это означает, что дело возвратят в прокуратуру. Направит ли последняя дело на доследование в полицию Волгодонска или в следственный комитет – пока неизвестно. 

Кстати, расследование уголовного дела по факту причинения полицейскими Сергею Мурашову телесных повреждений передано в сальский отдел управления следственного комитета по Ростовской области. И это – повод для осторожного оптимизма, так как есть надежда, что не повязанные с местными правоохранителями следователи проведут качественное и объективное расследование.