Девятилетняя Мария Салостина погибла 19 июня 2018 года в водноспортивном комплексе в городе Цимлянске во время обучения плаванию. На первый взгляд – дикая случайность. Тренер Вячеслав Макаров выпустил ребенка из поля зрения именно в тот момент, когда, выполнив задание, Маша стала спиной к бортику, а затем резко ушла под воду. Девочка пыталась бороться за свою жизнь. Но беды никто не заметил, ей никто не пришел на помощь.


Маша очень хотела научиться плавать. В бассейн бежала с радостью, с уважением рассказывала родителям о тренере… Четвертый урок всеобуча стал для нее последним в жизни.

Не думай о секундах свысока

В тот день в 7.30 утра третьеклассница Маша – заводила и отличница – поцеловала маму и папу и отправилась в летний школьный лагерь. Настроение было у нее отличное. Она с нетерпением ждала очередного – четвертого по счету – урока плавания. Родители этому радовались, они давно хотели, чтобы девочка плавала. И даже предположить не могли, что трагедия случится там, где ребенок должен быть в полной безопасности.

…Маша тонула на моих глазах уже двенадцатый раз. Я прокручивала ролик, пытаясь понять, что пошло не так, и считала секунды. Занятие по расписанию началось в 10 часов. Инструктаж у бортика бассейна, потом спуск в воду, короткая разминка, затем отработка упражнений. Беда пришлась на «стрелочку», которую Макаров отрабатывал индивидуально с каждым учеником. Все просто: руки вытянуты и сложены над головой, лицо в воде. Присел, оттолкнулся, проплыл метров пять – и в очередь. Но практически каждому упражнение надо было показать, что-то объяснять.

Остальные дети в это время были предоставлены сами себе. Для их безопасности с мелкого края бассейна на этой дорожке уложили понтон, глубина была всего 90 сантиметров. Когда подошла очередь Маши, она четко выполнила упражнение и стала спиной к бортику рядом с лесенкой.

А в следующую секунду, как раз в тот самый момент, когда тренер отвернулся, начал поправлять флажки над головой, ушла под воду. И пошел отсчет тех самых роковых секунд.

Одна, две, три, четыре… «Ну посмотри же на нее! Ну посмотри на нее!» – беззвучно кричу я тренеру. Девочку надо спасать. В бассейне одновременно находятся три тренера, но Машу никто из них не видит.

Макаров объясняет упражнение очередному ученику. Двое других тренеров уютно расположились в креслах на противоположной стороне бассейна, их обзор ограничен. Рядом – одноклассники. Но они тоже не обращают на тонущую Машу внимания – дети не готовы к тому, что на воде помощь другу может понадобиться в любую секунду.

Пять, шесть, семь… Девочка идет на дно. Потом всплывает и пытается удержаться на поверхности. Восемь, девять. «Посмотри на нее!» Но тренер смотрит на противоположную сторону бассейна. Маша снова уходит под воду. Через несколько секунд вижу ее: движения судорожные, она бьется за свою жизнь из последних силенок. Девочку никто не видит. Десять, одиннадцать. Она еще пытается удержаться на воде. Двенадцать, тринадцать. …И остается лежать на ней без движения.

Тренер наконец-то заметил – на дорожке что-то неладное. Машу еще можно было спасти! Профессионал мог все сделать на автомате. Секунда – он на бортике. Прыжок – меньше секунды. Он – мастер спорта по плаванию – проделывал это за свою жизнь тысячи раз. Еще секунда – и девочка поднята из бассейна.

Но все происходит не так. Макаров, глядя на Машу, о чем-то несколько секунд думает. Как он сказал на суде, ему показалось, что она повторяет упражнение, которое они уже разучивали, и разглядывает дно бассейна. Решил ее вернуть к бортику. Неспешно огибает угол бассейна, идет к шесту, который лежит наготове – для страховки ребятни на воде. Маша лежит без движения. Тренер берет шест, цепляет девочку крючком за купальник, подтаскивает к бортику. Девочка не подает признаков жизни. Он зовет на помощь и уже вместе с подбежавшим коллегой вытаскивает отяжелевшего ребенка из воды. На это ушло больше 20 секунд!

Маша пробыла под водой, по подсчетам, которые фигурируют в деле, 42 секунды. Для ребенка – время критичное.

А следом наступил тот самый момент «Ч», в который кто-то должен был принять единственно верное решение и спасти девочку.

Маше, по всей вероятности, в тот момент могла помочь только реанимация. Чтобы ее туда доставить, у взрослых дядей и тетей было целых семь минут. Но в бассейне началась паника, какая-то суета. Сразу оценить состояние ребенка было некому – медработника ФОК не оказалось на месте. А ведь она во время урока должна находиться у бортика и наблюдать за детьми.

Первыми привести девочку в сознание пытались тренеры. Только через 30 секунд прилетела медработник ФОК. Она взялась делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. А где же «скорая»? Во время происшествия свободных машин не оказалось, и за фельдшером поехали. А ведь могли прямиком отвезти в больницу Машу.

До ЦРБ летом ехать примерно две-три минуты (мы зимой, когда засекали время, по нечищенным и скользким тротуарам шли от бассейна до больницы минут восемь). Могли успеть. Просто это никому не пришло в голову – все оправдываются тем, что действовали по инструкции. А Машу не спасли.


Опасные игры

Больше года шло следствие, затем семь месяцев – судебное разбирательство, в ходе которого тренер Вячеслав Макаров был признан виновным в гибели ребенка. Ему назначено наказание в виде двух лет ограничения свободы и возмещение морального и материального вреда потерпевшим – родителям Маши (приговор пока не вступил в законную силу, адвокаты тренера подали апелляционную жалобу).

Назначенная сумма будет взыскана также и с гражданского соответчика Макарова – АНО ДО «СОЦ Лидер», который выступил в роли исполнителя услуг при реализации программы министерства образования Ростовской области «Всеобуч по плаванию».

Почему с группой в 8 человек на уроке, когда каждому ребенку необходимо было уделить индивидуальное внимание, занимался только один тренер? Почему не было рядом инструктора, который следил бы за безопасностью детей? Ведь уследить за каждым из начинающих пловцов, да еще не обеспеченных средствами безопасности, и при этом чему-то их научить – задача очень сложная. Почему покинула свой пост во время занятий медицинский работник?

И самое главное: почему на четвертом занятии, когда дети неуверенно держатся на воде, у них не было вспомогательных средств безопасности? Для чего существуют нарукавники? Для кого детские пояса безопасности? Для начинающих пловцов. В 12-часовой программе обучения плаванию детей в возрасте от 6 до 12 лет, которую составляли опытные тренеры, ничего о средствах безопасности не говорится. Скорее всего, подразумевается, что решение о применении индивидуальных средств безопасности принимает лично тренер: кому-то надевают нарукавники, кому-то – пояс безопасности. Но мы на видеозаписи ничего подобного не увидели, а тренер на суде объяснил, что их и не было вовсе. А ведь будь на Маше Салостиной на четвертом занятии такой пояс, с девочкой ничего бы не случилось.

Был бы рядом с тренером инструктор – он не смог бы не заметить, что с девочкой что-то неладно. Но из материалов уголовного дела следует, что инструктора по плаванию в ФОК Цимлянского филиала школы олимпийского резерва № 29 нет.

Получается, что в бассейне не было условий, которые бы обеспечивали безопасность жизни и здоровья детей. Тогда как же при всех этих «не» проводили всеобуч? Следственный комитет проводит проверку в отношении его организации.

А мы следим за развитием событий.