Много лет назад она была одним из разработчиков лактоглобулина — препарата, аналогов которому нет и сейчас. Это лекарство, эффективное безвредное средство для лечения дисбактериозов у детей раннего возраста, вытягивало с того света маленьких пациентов с самыми тяжелыми расстройствами.

А она вскоре после завершения работы над препаратом решила попробовать себя в другом. Уже два десятка лет Людмила Минеева и ее отделение помогают ответить на вопрос, что стало причиной гибели человека, с помощью методов, которые раньше применялись только к живым.

В пятничном выпуске «НВ» № 336 мы публиковали интервью с Вилом Акоповым — ученым, судебно-медицинским экспертом, автором ряда книг по медицине и врачебной этике. Тема оказалась глубокой и привела еще к одному человеку — биологу, лауреату государственной премии, заведующему отделением судебной биохимии ростовского Бюро Людмиле Дмитриевне Минеевой. Биохимическая лаборатория при ростовском Бюро судмедэкспертизы существует с 1990 года.

А 23 октября исполнилось ровно двадцать лет с того дня, когда Людмила Минеева пришла работать в Бюро.

Умер или «помогли»?

Бывает так, что определить, от чего именно умер человек, очень важно для его близких. Например, когда есть подозрение, что произошло убийство, замаскированное под суицид.

— Скажем, смерть через повешение. Сам ли человек повесился или ему «помогли»? Ответить на этот вопрос зачастую может только биохимия, — говорит Людмила Минеева. — Мы берем образцы крови из бедренной вены и из сосудов мозга. При стрессе в кровь выбрасывается большое количество гликогена, источника глюкозы — организм как бы дает человеку мгновенный запас сил. Если перед эпизодом повешения произошла борьба, были попытки высвободиться — кровь успела разнести гликоген по организму, и его количество в пробах будет равным. Если же это было самоубийство, и стрессом явилось само повешение, выброс гликогена хоть и произошел, но дойти до мозга кровь не успела. Тогда в пробах крови из бедренной вены количество гликогена будет высоким, а в крови из мозговых сосудов — низким.

…Идея использовать биохимию в деле судебно-медицинской экспертизы появилась не сразу. Биохимия — наука о функционировании живого. Само слово «био» значит «жизнь». Никто и подумать не мог, что то, что годится для диагностики живых, можно применить к мертвым.

— Биохимический метод в судмедэкспертизе основан на том, что гибель различных систем в организме человека наступает в разное время после смерти, — объясняет Минеева. — Человек умер, но некоторые функции организма еще работают. При разных видах смерти нарушение равновесия в работе этих функций (оно называется «декомпенсация») происходит неодинаково. Мы берем анализы, смотрим, сравниваем, делаем выводы.

(Позже я не удержалась, чтоб не задать вопрос такого примерно содержания: «Вам не тяжело, психологически, вникать в такие подробности смерти? Если да, то как вы с этим справляетесь?»

— Нам проще, чем другим, — мы получаем только материалы в пробирках, — отвечает Людмила Дмитриевна. — Для нас это не больше чем образцы.

— А воображение?

— А воображение нужно для работы, — улыбается биохимик.

Странно, но все знакомые врачи, вспоминая курс судебной медицины, который им читали в мединституте, как один заявляют: «Ну, это же потрясающе интересно!». Видимо, ответить на вопрос, как и отчего произошла смерть, — значит отчасти одержать над ней победу? Но эта мысль принадлежит, увы, не мне, а «дедушке Фрейду»).

Смерть от алкоголя — самая частая

По словам Людмилы Минеевой, среди тех случаев, что попадают к ней, самыми частыми являются вопросы о причине смерти на фоне приема алкоголя.

— Молодой человек, у которого в крови нашли незначительное количество алкоголя. Его органы не изменены, как органы хронического алкоголика. Биохимия здесь показывает функциональные изменения в их работе, но не изменения в структуре. Значит, мы можем поставить либо отравление, либо быструю смерть от острой сердечной недостаточности в течение 20 минут. И после ищем ответ, какой из этих двух вариантов имел место в действительности, на это тоже есть свои методы… Большое их количество указывает на сердечную патологию, малое — на отравление.

Фигурально выражаясь, у каждой смерти свой «рисунок», свое «лицо», и с другим его не спутаешь. Какие еще задачи решает судебная биохимия? Определяет давность получения черепно-мозговой травмы и причину ее возникновения (человеку стало плохо, он упал и ударился или, наоборот, его ударили, и он упал), отличает смерть от переохлаждения от мгновенной смерти, разграничивает повреждения кожи, полученные при жизни, от повреждений трупа. Все это помогает прояснить обстоятельства наступления смерти.

Первой в нашей стране стала использовать биохимические методы эксперт-химик Людмила Ушакова в Ленин-градском областном Бюро судмедэкспертизы в начале 80-х. После этого судебно-биохимические исследования стали внедряться в Москве, Саранске, Тюмени, Владикавказе. Среди городов, организовавших у себя судебно-биохимические лаборатории, Ростов был по счету шестым.

Делается только у нас

…До прихода в Бюро судебно-медицинской экспертизы Людмила Минеева работала в Ростовском НИИ эпидемиологии, микробиологии и гигиены (сейчас он называется Ростовским НИИ микробиологии и паразитологии Роспотребнадзора — А.С). Защитила кандидатскую диссертацию, посвященную лактоглобулину. Вместе с семью другими разработчиками препарата получила звание лауреата Госпремии РФ в области науки и техники.

Лекарство, изобретенное ими, производится в единственном месте в стране — в Ростовском НИИ микробиологии, а распространяется через аптечную сеть. Препарат обладает еще и свойствами иммуномодулятора. Поэтому часто используется врачами. Например, иммуноглобулин, который закапывают при проколе гайморовых пазух в лор-клиниках, — тот же самый лактоглобулин, созданный Людмилой Дмитриевной и ее коллегами.