— Вы думаете, это у нас единственный случай? Уже четвертый! — говорили откликнувшиеся на опубликованную в «НВ» корреспонденцию «Идет охота на врачей?» (в номере за 28 мая) медики Миллеровской центральной районной больницы.

— С обвиненной во взятке Нелли Владимировне Казьминой, бывшей заведующей акушерский отделением ЦРБ, о которой шла речь в публикации, — раз; с терапевтом Мальчевской районной больницы, задержанной по тому же сценарию, — два; с психиатром поликлиники (тот же вариант) — три; и с еще одним доктором, якобы тянувшим с выдачей лекарства, хотя больному оно уже было выдано, — четыре. А по курсирующим у нас теперь слухам всего должно быть возбуждено семь «дел врачей». Вот каждый сейчас и думает: «Кто следующий?» Ведь любого можно сделать виноватым…

Нелли Валерьевна Казьмина до последнего не могла поверить, что все это произошло именно с ней. Ведь она спасла поступившую к ней роженицу, сумев сделать сложную операцию: ни младенец, ни молодая мать не пострадали, выписывались из больницы в полном здравии.

И уже распрощавшись с доктором, держа в руках ребенка, выписные документы и больничный лист, женщина бросила на ходу: мол, мой муж хочет вас видеть. Нелли Валерьевна двинулась навстречу, а тот… протянул ей денежные купюры. Как бы — «от чистого сердца, в благодарность за жену и сына». И в тот же миг помещение заполнили поджидавшие в засаде оперативники и понятые…

Казьмину осудили на полтора года колонии-­поселения и два года — запрета на занятие врачебной деятельностью. Никак не ожидавшая столь сурового приговора врач пришла на процесс с сумкой, со всеми рабочими документами, намереваясь поспеть еще на смену к себе в отделение. А ее взяли под стражу в зале суда…

— Мне почему­то даже запретили присутствовать на процессе, хотя суд был открытый, — говорит Александр Алексеевич Казьмин, муж Нелли Валерьевны, кардиолог той же ЦРБ. — Приставы не пустили, сказав: «Сидите за дверьми и ждите». Я только потом узнал, что, оказывается, имел право там находиться…

— Сколько по Миллерово бегает ребятишек, появившихся на свет благодаря Нелли Валерьевне, скольким женщинам она жизнь спасла! — говорит хирург Миллеровской ЦРБ И. Устименко, которого тоже повергли в шок обстоятельства задержания Казьминой и последовавший приговор. — Да, вымогать взятку — преступление, но тут­то все было преподнесено как «прощальное спасибо» — ведь роженица с мужем покидали больницу и уже никак от доктора не зависели. Но под видом благодарности посадить человека в тюрьму… Не укладывается в голове.

После осуждения Казьминой акушерское отделение ЦРБ оказалось парализованным и обезглавленным. Ведь на ней тут держалось буквально все — она была основным оперирующим хирургом, бралась за самые сложные случаи, женщины приезжали со всего севера области. А сейчас в отделении четыре пустых вакансии. Выкручиваться удается за счет дежурантов, совместительств.

— Знаете, какая ставка, например, у завотделением? 4600 рублей, — просвещали корреспондента «НВ» доктора. — Вот мы все и берем дежурства, совмещаем. Есть такая фраза в кругу врачей: «На одну ставку кушать нечего, а на две — некогда». Поэтому в основном все работают на 1,5 — 1,75 ставки.

Светлану Владимировну Титову, ставшую теперь вместо Казьминой завотделением (два месяца не могли никого подобрать на эту должность), срочно вызвали ради этого из декретного отпуска.

— Отношение больных к врачам сейчас ужасное, о нас ноги вытирают, — говорит она. — Уже в порядке вещей услышать в свой адрес ругань, угрозы. Вот пример: идут сложные роды, времени прошло уже много, все напряжены, жизнь роженицы — в опасности, как вдруг… звонок по сотовому телефону: «Что у вас там происходит, почему так долго?! Мало вас сажают! Мы вас всех пересажаем!»

— Вот эти две фразы «мало сажают» и «всех пересажаем» приходится теперь слышать постоянно, — продолжала С.Титова. — Хочется сказать: «Ну, пересажаете — а кто лечить­то будет? На платные услуги у всех деньги найдутся?»

Кстати, многие уверены, что продолжающийся год за годом накат на медицину, телесюжеты типа энтэвэшных «врачей-­палачей», обильно возбуждаемые уголовные дела как раз и имеют конечной целью сокращение бесплатной медицины и окончательный ее перевод на рельсы платности.

— Я заканчивал мединститут в советское время, нас тогда учили человеколюбию, доброму отношению к больным, — говорит А.Казьмин. — А что сейчас? Я боюсь к людям подходить — любой может расправиться с врачом, стоит только написать заявление в прокуратуру, и все! Это какой­-то тридцать седьмой год: тогда доносы были орудием расправы, а сейчас жалобы и наветы…

Есть скользкое лукавство в ситуациях с «подставными взятками», заставляющее задаться вопросом — а так ли уж они дозволительны с правовой точки зрения?

Ведь, по закону, взяткодатель должен нести ту же ответственность, что и взяткобратель. Явившийся с деньгами к Казьминой муж роженицы, по идее, тоже должен бы быть судим? Разве им не нарушен закон? Тогда почему же он — белый, пушистый и на свободе, а спасшая его жену врач — в тюремной камере?

Могут возразить: дескать, если «взятка-­приманка» используется для проверки оперативной информации, тогда взяткодателю полагается «индульгенция» — он освобождается от уголовной ответственности.

Но, возможно, для начала стоило бы выяснить, так ли уж чиста и прозрачна «оперативная информация», нет ли здесь подводных камней? Например, сведения личных счетов с почему­то не понравившейся докторшей? Совпавшего, возможно, со стремлением правоохранителей улучшить собственную статистику? Ведь как ни посмотри, а овчинка выделки не стоит: операция была уже позади, подсунутая врачу сумма на фоне тех, что регулярно фигурируют в криминальных сводках (в виде неуплаченных налогов, «откатов», мошенническим образом уведенных бюджетных средств и т.д.), смешна — и вдруг такое серьезное наказание на полную катушку. Невольно вспомнились уголовные дела сталинских времен о «трех колосках», в ту пору преподносимые как борьба с расхитителями социалистической собственности. Тогда тоже, как свидетельствует история, была распространена система доносов и «расправы по­соседски»: положил глаз на что­то в хозяйстве живущего через забор земляка, «стукнул» председателю, подсказал бедолаге, где в поле неприбранные колоски остались, и… «был человек — нет человека».

Лично мне очень хотелось бы пообщаться «глаза в глаза» с той супружеской парой, что «засунула» Казьмину в тюрьму. Посмотреть на малыша, появившегося на свет благодаря ей. Им не приходит в голову, что сотворенное зло всегда возвращается, как бумеранг? И бывает, бьет даже больнее. 

— Недавно ее привозили из Новочеркасска (она там сидит) в Миллерово, чтобы могла ознакомиться с делом, – говорит Александр Алексеевич Казьмин о жене. — Мы хоть смогли с ней увидеться.

— Как она? — спросила его.

— Держится. В конце концов это же все­таки не смерть, не самое страшное… Надо выстаивать. 

…Миллеровская центральная районная больница — одна из последних медицинских новостроек, внешне здесь все радует глаз, масса технических новинок, комфорт, чистота. Но врачей катастрофически не хватает. Не хотят тут люди работать, трудно им, морально тяжело. Чувствовать себя подставной мишенью, на которую наведено дуло…