— Ничего смертельного, будем лечить, — твердо заключает Татьяна Ивановна, выслушав доклад сотрудницы о ком-то из «свеженьких» больных.

И от того, как это сказано, почему-то сразу возникает чувство уверенности, бодрости — словно излучатель позитивной энергии включается. Удивительно, как это ей удается?

…Татьяна Ивановна Моисеенко — профессор, заслуженный врач РФ, заведующая отделением гинекологии № 1 Ростовского онкологического института. Работает здесь уже сорок лет. С гордостью говорит, что была первой, кого тогдашний директор А.Панков взял на работу сразу после мединститута, считай, со студенческой скамьи (обычно предпочитал брать проверенных врачей). Но, правда, тогдашний уровень подготовки был очень высок: вчерашняя выпускница умела делать все, чему сейчас в течение пяти лет учат ординаторов и аспирантов.

— Я не представляю себе жизни без своей работы и своих коллег, — признается Т.Моисеенко. — Сказать, что я их люблю, —мало: мы живем одной жизнью. И лучше нашей специальности врача-онколога ничего нет… 

В отделении пятнадцать штатных сотрудников. Из них четыре профессора, а почти все остальные — кандидаты наук. «Роскошные руки, светлые головы, все котируются по самому высокому хирургическому рангу», — так завотделением их характеризует.  Женщины, естественно, в большинстве. Единственного в отделении мужчину Татьяна Ивановна называет «наш Диамант» (драгоценный камень бриллианит — Л.К.) — ему блестяще удаются те операции, на которых он специализируется, у него все заживает первичным натяжением: волшебство. 

— Но для нас мало хорошо научиться чему-то одному, — говорит Татьяна Ивановна по поводу профессии хирурга-онколога. —Надо уметь делать очень много (подчеркиваю: много!) разных типов операций. Чтобы никогда не совершать ошибок, никого не звать вместо себя и быть в своем деле — как царь и бог. 

Наша с ней встреча состоялась в конце рабочего дня, Татьяна Ивановна к тому времени уже успела выполнить две большие объемные операции (при этом выглядела свежей и бодрой — Л.К.). В этом отделении в основном только такие и делаются, хотя тут есть и лапароскопическая операционная. «Но мы, онкологи, — приверженцы традиционного стиля, — объясняет она. —Увидеть все глазом, пощупать…» 

Татьяна Ивановна с коллегами так настраивают своих больных, что те не зацикливаются на болезни, не накручивают себя, а вместе с докто­рами включаются в борьбу с недугом.

Ведь мало вылечить человека от злокачественной опухоли — надо по максимуму вернуть прежнее, дооперационное качество жизни, помочь восстановиться. Все это возможно: современная медицина располагает тут многими средствами, а врачи научились  подбирать наиболее оптимальные варианты. И они еще долго потом остаются для прооперированных пациенток «проводниками по жизни», помогая им.

 А вот чего доктора не любят, так это когда больные «советуются с Интернетом». И приходят сюда, «напичканные» совершенно не нужной им информацией (поскольку люди несведущие, немедики все равно ведь ничего не поймут), изнервничавшиеся, но тем не менее настроенные «контролировать» докторов. Хорошего тут мало, своим врачам все-таки надо доверять. А иначе тормозится результат.

…Мы прошлись с Татьяной Ивановной по палатам. Бросалось в глаза, что унылых лиц нет. Напротив: женщины (даже недавно прооперированные) — ухоженные, улыбающиеся, со светящимися глазами.

Неудивительно: все ведь начинается с психологии. Больных надо расположить к себе, считает Татьяна Ивановна, с ними нужно уметь разговаривать. Когда от пациентки слышишь: «Знаете, так легко стало после разговора с вами…», это приносит даже большее удовлетворение, признается профессор Т. Моисеенко, чем завершение трудной, долгой операции. 

— Люди зря боятся онкологии, считают ее приговором, — размышляет она вслух. — Ведь, возможно, это просто новая ступень в жизни, переход на другой этап, испытание, через которое надо пройти. И в итоге стать сильнее.

Лучше, кажется, и не скажешь…

Практическая информация: в онкоинституте теперь можно оперироваться в рамках трех программ – высокотехнологичной помощи, специализированной и по линии ОМС. Все это бесплатно — если речь идет о злокачественном заболевании. А если оно доброкачественное и операцию можно сделать в любом муниципальном мед­учреждении, однако человек непременно хочет лечиться в онкоинституте, в этом случае — за плату.