Подросток объявил «холодную войну» женскому алкоголизму

В небольшом хуторе Беловка Зерноградского района (название хутора и имена по просьбе действующих лиц изменены), как и в большинстве сельских поселений, у молодежи не так много развлечений на вечер. Встретиться в «ресторане» — открытом кафе у продуктового магазина, погулять в ближайшем парке до начала дискотеки и всей толпой завалиться в дом культуры, где три­четыре часа потанцевать.

Такой серый досуг принято раскрашивать с помощью спиртных напитков — тоже не новаторский подход. Как правило, к 20 часам на дискотеку ребята приходят уже «разогретыми»: и мальчики, и девочки.

Вот с этой тенденцией и решил побороться Вячеслав. Белой вороной в хуторском коллективе он не был. Его как толкового техника, свободно ремонтирующего в свои неполные двадцать лет всю старую «советскую» бытовую технику, в хуторе уважали. На «вечерние прогулки» Слава ходил редко. Предпочитал проводить время в единственном на Беловку компьютерном игровом салоне. Там не так давно провели Интернет — виртуальные развлечения Славу привлекали больше.

— В какой­то момент понял, что не могу общаться с одногодками. Особенно с девчонками. Стало противно: красивые, умные девчата, но как выпьют… Ладно просто бы ругались, но ведь ни одной дискотеки без драки не проходит! Парни уже сами трезветь начинают, а девчонки, как с ума сошли.

Причиной такого положения Слава посчитал открытую продажу «сладких» алкогольных коктейлей. Вино — дорогое, пиво девушки не пьют, чтобы не растолстеть, водка (тем более самогон) для них неприятна. А вот «вкусняшки», в которых не чувствуется спирта, — в самый раз. Слава подсчитал, что за один вечер обычная десятиклассница выпивает до полутора литров такого подкрашенного 12­14% алкоголя.

… Это было летом, когда дискотека начиналась еще засветло. Самые нетерпеливые танцоры подошли к дверям Дома культуры и увидели на стенах небольшие, распечатанные на листах формата А4, плакаты. На плакате — две фотографии и подпись.

На одном снимке — обычная девушка лет 14­15 с банкой алкококтейля.

На другом — похожая по типажу молодая мать с младенцем­уродцем. Причем таким отвратительным, что в принадлежность бедного дитя к человеческому роду веришь не сразу.

И подпись: «Пей «ягу» — рожай «шнягу».

Плакатов было много. Их расклеили по всей стене дома, прямо под фонарем. По телевизору подростки видели подобное, но в печатном варианте плакат производил более угнетающее впечатление. Особенно на девушек, некоторые из них даже расплакались. Дискотека была сорвана, парни полночи выпытывали в соседних домах, кто же это вытворил.

Через несколько дней ситуация повторилась. Теперь плакатами были оклеены не только стены дискотеки, но и ближайшего магазина. Единственного места, где, собственно, «яга» и продавалась. Скотчем плакаты были приклеены к витринам, на стекле холодильника и даже на доске информации для покупателей. Не такие отвратительные, но со стойкой антиалкогольной пропагандой рисунки были намертво приклеены к пластиковым столам «ресторана». Фотографии пьяного подростка (почти всегда девушки) в черной рамке и подпись типа «Кури, бухай, колись» или «Плана Далласа нет, но он действует»…

Первым не выдержал хозяин магазина. Сначала он позвонил в милицию и пожаловался на такой моральный террор. Там его высмеяли и сказали, что «террорист» все правильно делает. Потом Александр Данилович позвонил в редакцию «Нашего времени».

— Мне отказывают в приеме заявления, — пожаловался он. — Я хочу обратиться в ФАС с жалобой на антирекламу, но боюсь, что и там мне откажут. От этого хулиганства я теряю доход. Алкоголь — это самая «подъемная» часть ассортимента, мне стоило больших трудов получить разрешение на его продажу. И вот уже третий месяц продажи всех алкогольных напитков у меня падают на 20-­30%.

Расспросив поподробнее об антиалкогольных плакатах, я без труда узнала в них картинки­«демотиваторы». Это популярное в Интернете развлечение: картинки с «говорящей» фотографией и резкой фразой. Чаще всего они высмеивают социальные пороки в особо циничной форме. Как, например, с образом «шняги».

…Александр Данилович взялся довезти меня до Беловки. Вот магазин, не так далеко — парк и Дом культуры. Это единственная площадь в хуторе, где находятся почти все нежилые здания. На стенах – видимые следы от наклеенных листов. Такие остаются, например, на столбах, когда дворники соскабливают объявления.

— Все вычистили недавно. Но, уверен, скоро они снова появятся, — рассказывает хозяин магазина. — Сначала молодняк этого хулигана убить хотел, потом остыли. Явно ведь знают, кто это делает! А у меня с ним война: он наклеивает, я снимаю.

До Зернограда не так уж и близко. Скорее всего, расклейщик качает из Интернета и распечатывает листовки прямо здесь. Александр Данилович возвращается в магазин, я захожу в соседнее одноэтажное здание. Ряды компьютеров, где­то гудит принтер…

… Вячеслав просто «спалился»: когда я зашла ему за спину, на мониторе виднелась главная страница сайта, где чаще всего выкладывают «демотиваторы». На ней отключены картинки, а по­английски в хуторе читают единицы — Слава и не скрывался особо. Новые «демотиваторы» он скачивал по подписи, а уже дома переводил и распечатывал.

— Да я хоть сейчас к нему пойду и в лицо скажу, что он девчонок наших травит! — буквально через минуту разошелся Вячеслав. Он был в курсе всей «ловли хулигана» и сразу понял, кто пригласил в Беловку журналиста. — О прибыли он заботится, а о своих дочерях хоть думал? Его Настька буквально вчера в парке полночи бухала.

…А что же те, ради кого и затевалась эта война? Девушки, которых я встретила в Беловке, — действительно красивые, фигуристые, ради сохранности таких стоило три месяца по ночам, с риском быть пойманным и побитым, расклеивать «ужастики».

— Пить? Да не сильно и пьем, — смутились селянки. — Так, по вечерам. Картинки… Сейчас они не такие страшные, даже забавные иногда. Если кто сильно упьется, зовем того «шнягой». Обижаются, но до такого себя потом стараются не доводить. Значит, подействовали немного…